Читать «Пираты. Рассказы о знаменитых разбойниках» онлайн - страница 236
Чарльз Элмс
Али, преемник Амара, умер в 1818 году; ему наследовал Хассейн-паша, который с самого начала своего правления стал демонстрировать сильную неприязнь к Франции. В 1824 году он ввел во всех своих провинциях налог на французские товары и производства; алжирцы частенько врывались в дом консула и обыскивали его самым беспардонным образом, в нарушение всех договоров. Наконец, в апреле 1827 года консул, явившийся к дею во время праздника Байрам с поздравлениями, не сошелся с ним во мнении по какому-то вопросу, и тот ударил его по губам мухобойкой, которую держал в руках. Вскоре после этого консул покинул Алжир, а дей приказал разрушить все французские учреждения на побережье до самой Боны и принялся чинить всяческие препятствия французам, жившим в его владениях. Французы тут же объявили блокаду Алжира, которая продолжалась почти три года, покуда они не поняли, что теряют от нее больше, чем дей. Их убытки достигли восемьсот тысяч фунтов стерлингов, а дей не обращал на блокаду никакого внимания. Дело дошло до того, что он велел своим фортам открыть огонь по кораблю адмирала де Ла Бретоньера, который в 1829 году явился в Алжир с белым флагом, чтобы сделать дею последнее предложение по урегулированию спорных вопросов. Такое наглое нарушение законов международного права не могло не остаться безнаказанным; это понимало даже бездарное правительство Карла Х. Вся Франция бурлила – ее послу было нанесено оскорбление. Народ громко требовал наказать негодяев; по этому вопросу проводились конференции; военный министр пригласил самых старых и опытных моряков, попросив их помочь в подготовке экспедиции. Наконец, в феврале 1830 года было принято решение отправить в Алжир экспедицию в составе около тридцати семи тысяч человек. Правительство рассчитало, что этого числа хватит не только для того, чтобы разгромить тех, кто попытается сопротивляться, но и позволит превратить алжирское царство во французскую провинцию и держать ее в повиновении в течение назначенного срока. Как только это решение было принято, начались необходимые приготовления. Стоял февраль, а экспедиция должна была выйти в море в конце апреля, так что времени терять нельзя. Арсенал и все военно-морские и армейские мастерские работали на полную мощь. Полевые батареи и батареи, предназначенные для пробивания брешей в стенах, сооружались на основе новых принципов, принятых совсем недавно; в большом количестве изготавливались мешки с землей, габионы, шево-де-фризы и снаряды; в военное ведомство стекались карты, записки и всякие другие источники информации о Берберии, которую можно было достать. Здесь они сравнивались, обрабатывались, и на их основе составлялся план операции. Комиссариат заготавливал провизию и фургоны, а также оборудовал передвижной госпиталь. Заместитель комиссара был отправлен на разведку берегов Испании и Балеарских островов. Он должен был выяснить, можно ли снабжать армию отсюда, и провести переговоры с королем, чтобы он дал разрешение на создание военных госпиталей в Порт-Магоне. Восемнадцати пехотным полкам, трем кавалерийским эскадронам и различным подразделениям артиллерии и инженерных войск велено было находиться в готовности. Было собрано четыреста транспортных судов; они были размещены в порту Марселя, а военным судам, которые должны были их сопровождать, была назначена точка рандеву в окрестностях Тулона. После некоторых раздумий, кого же назначить командующим этой важной экспедицией, граф де Бурмон, тогдашний французский военный министр, решил возглавить ее сам. Вскоре был создан и штаб. Его начальником стал Деспре, а заместителем – Фолозе. Мобер де Нейи был назначен провост-маршалом, Де Бартиллат (который позже написал увлекательный рассказ об этой экспедиции) – генеральным квартирмейстером, а Де Карне – генеральным комиссаром войск. Кроме того, при штабе находилось двадцать адъютантов, посыльных и молодых людей из хороших семей, а также один испанский генерал, английский полковник, русские полковник и лейтенант и два саксонских офицера, направленные правительствами своих стран. Кроме того, при штабе была создана секция инженеров-географов, которые должны были провести съемку местности и составить карту страны после ее покорения. М. Розе, который сам занимался картированием местности и которому мы обязаны великолепной книгой об этой экспедиции, пишет: «Двадцать четыре переводчика, половина из которых не знала ни французского, ни арабского, были прикреплены к различным корпусам армии, чтобы помочь военным общаться с местными жителями». Поскольку военный министр решил рискнуть своей репутацией и возглавить экспедицию, она была обильно снабжена всем необходимым. Было запасено провизии на три месяца; столько же должно было быть отправлено в Африку сразу же после высадки армии на ее берег; и среди всего прочего было запасено тридцать деревянных протезов, а также костылей для тех несчастных героев, которые лишатся ног. Были заготовлены также: станок для бурения скважин, если запасы воды вдруг иссякнут, воздушный шар, на котором два аэронавта будут вести разведку вражеских позиций, на тот случай, если враг решит окопаться под укрытием изгородей или кустов.