Читать «Гений зла Гитлер» онлайн - страница 42

Борис Тетенбаум

Но летом 1923 года баварский министр-президент Ойген фон Книллинг пришел к выводу, что если враг действительно слева, то вот непосредственная опасность порядку находится скорее справа.

Он был совершенно прав.

Адольф Гитлер своими выступлениями взвинчивал толпу до состояния истерики. Но истерику невозможно поддерживать без конца, рано или поздно она должна утихнуть. Ну или найти себе выход – и как раз этот выход Гитлер и искал.

Так что драки – пусть даже с полицией – поощрялись. Это была, так сказать, форма «наглядной пропаганды». Однако было необходимо и сотрудничество с другими организациями, вроде союзов фронтовиков, и с рейхсвером – а тут главную роль играл не Адольф Гитлер, а Эрнст Рём.

В Италии в конце октября 1922 года случилось важное событие – лидер партии фашистов, основой которой как раз и служили союзы фронтовиков, стал премьер-министром. Звали его Бенито Муссолини, и к лету 1923 года он уже прочно держал власть в своих руках. В Германии это породило толки о «германском Муссолини» – и в числе кандидатов на эту роль называли и Гитлера.

Знающие толк люди ставили на Рёма – Адольфа Гитлера они считали «вывеской».

Тем не менее в годовщину великой германской победы 1870 года под Седаном он блеснул в Нюрнберге так, что Рём с согласия других руководителей военизированных организаций вручил ему титул их «политического лидера» вновь созданной лиги Kampfbund – «Союза борьбы».

Что это значит, никто не знал – функции политического лидера не были определены. Сама лига была чем-то вроде «зонтика» самых разных групп и формирований – диктатора она бы не признала. Никакой стратегии действий не имелось, предполагалось, что сначала надо привлечь на свою сторону полицию и рейхсвер, а уж тогда видно будет. Во всяком случае, для Эрнста Рёма и для людей вроде него было ясно одно – на первом месте должна стоять деятельность по организации бывших фронтовиков в действенную политическую силу. А если надо – то в армию, готовую «сражаться с внутренним врагом». Враг – без всяких шуток – имелся в наличии. И это были вовсе не евреи, на которых Гитлер буквально рехнулся, – отнюдь нет.

23—26 октября 1923 года в Тюрингии вспыхнуло коммунистическое восстание.

VI

Мысль «свергнуть иго капитализма» обычно посещает рабочие массы тогда, когда капитализм перестает работать. К осени 1923 года капитализм в Германии работал очень плохо, и причина была самой обыкновенной – деньги потеряли обеспечение и стали фантиками. Началось все с того, что остановился Рур. Забастовки парализовали промышленность и не позволили Франции использовать продукцию Рура, но заодно они лишили этой продукции и Германию. К тому же правительство в Берлине, следуя политике «пассивного сопротивления», взяло на себя обязательство выплачивать бастующим заработную плату. Сделать это можно было только одним способом – печатанием денег.

Дальше началась форменная вакханалия.