Читать «Сказочные самоцветы Дагестана» онлайн - страница 6
А. Ф. Назаревич
Отец говорит:
– Пойду-ка я, жена, на охоту, – подстрелю для нашего сына какую-нибудь диковинку.
Только поднялся в горы, а на скале и впрямь диковинка – такая птица, что и в раю не найти.
Охотник подумал: «По такой птице стрелять, – только перья побьёшь. Лучше возьму ее живьём».
Поднял Мелик-Мамед свой лук, чтобы заворожить птицу, а она точно смеётся над ним. Тетива дрожит и поёт:
А разве догонишь, если птица прыгает с камня на камень и охотник еле-еле держится на уступе? Птица выше, и охотник выше. Она над расщелиной, и охотник за нею. Сорвался – и разбился насмерть. Птица вспорхнула и улетела.
Жена охотника погоревала, погоревала и решила: «Не дай Аллах, чтобы и сын стал охотником!»
Решила так, и выбросила лук и стрелы в сад.
Маленький Мелик-Мамед подрастал и так и не знал, кем был отец, – целыми днями резвился в горах да в лесу и думал только о том, чтобы никто не увидел его золотого хохолка.
Больше всего Мелик-Мамед любил зверей. Найдёт ежа и ласкает его, как самого мягонького котенка. Поймает сердитого хомяка и обучит его разным хитростям.
Ёж спрячется в траву, шуршит иголками.
– Хыр-хыр, – не спеши, не спеши!
А хомяк подымется на задние лапки, удивляется:
– Пиу… пиу… Почему? Почему?
Прямо хоть бери, да странствуй с ними по аулам, забавляй людей!
Однажды Мелик-Мамед привёл домой худого замученного осла. Караванщики забили его до полусмерти и хотели содрать с него шкуру, но до базара было далеко, а шкура изъедена оводами, вот его и бросили на дороге. Мелик-Мамед выходил осла молоком, кормил сладким инжиром, залечил его раны мягкими травами. Осёл привязался к Мелик-Мамеду, стал ладным да крепким и с тех пор служил своему новому хозяину, как добрый конь.
Мелик-Мамед едет на своём ослике, а люди вслед ему говорят:
– Этот Мелик-Мамед такой же, как и его отец! Бродит по горам, точно ему в родном ауле и дела нет!
Мелик-Мамед услыхал это и вернулся домой.
– Милая матушка, – спрашивает он, – кем был мой отец? Стыдно мне без дела жить. Я хочу перенять его ремесло.
…Мать не хотела, чтобы сын стал охотником, и сказала:
– Твой отец был пахарем, Мелик-Мамед. Мелик-Мамед попросил у соседа сошку-пуруц, впряг своего осла и давай пахать. Борозды у Мелик-Мамед получаются кривые, с огрехами, пуруц то зароется в землю, то подпрыгивает и, знай себе, скрипит да сердится:
Люди проходят и смеются:
– Этот Мелик-Мамед – такой же, как и его отец. Бродил бы себе по горам, а наше дело – ему не дело!
Мелик-Мамед вернулся домой и снова допытывается:
– Милая матушка, кем был мой отец? Я хочу перенять его ремесло.
Мать не хотела, чтобы сын был охотником, и сказала:
– Твой отец был угольщиком, Мелик-Мамед. Мелик-Мамед взял топор, пошёл в лес, нарубил веток, свалил их в яму, поджёг, засыпал землёй, любуется, как клубится дым. Глядь, – а в дыму, прижатая ветками, задыхается живая зелёная змейка.
Мелик-Мамед разбросал землю, выручил змейку. Пока возился, ветки затрещали в огне, рассердились, запыхтели: