Читать «Том 7. Человек, нашедший свое лицо» онлайн - страница 4
Александр Романович Беляев
Только один человек, крупный европейский писатель и оригинальный мыслитель, на вопрос американского журналиста о том, как ему нравится игра Антонио Престо, ответил: «Просто страшен в своем безнадежном бунте». Но ведь это сказал не американец, притом он сказал фразу, которую даже трудно понять. О каком бунте, о бунте против кого говорил писатель? И об этой фразе скоро забыли. Только Антонио Престо бережно сохранил в памяти этот отзыв иностранца, которому удалось заглянуть в его душу.
Это был бунт обделенного природой урода, который стремился к полноценной человеческой жизни. Трагическая в своей безнадежности борьба.
Но и право играть трагедии досталось ему нелегко. В первые годы его заставляли выступать только в шутовских ролях, ломаться, кривляться, получать пинки и падать на потеху зрителей. В его дневнике имелись такие записи:
Вчера вечером прочитал новый сценарий. Он возмутил меня. Дурацкий сценарий, а для меня – дурацкая роль.
Сегодня зашел к нашему директору, говорю:
– Ваш сценарный департамент не мог придумать сценария глупее? Когда же это кончится?
– Когда публика поумнеет и ей перестанут нравиться такие картины. Они дают доллары, и это все, – ответил он.
Опять доллары! Все для них.
– Но вы сами развращаете зрителей, портите их вкус подобной пошлостью! – воскликнул я.
– Если у вас такая точка зрения, вам лучше поступить воспитателем в пансион благородных девиц. У нас коммерческое, а не педагогическое предприятие. Пора вам это понять, – спокойно возразил директор.
Можно ли было продолжать разговор с таким человеком? Я ушел от него взбешенный. В ярости бессилия в это утро я умышленно переигрывал, утрировал самого себя, гаерствовал, валял дурака. Нате! Получайте, если вам только это надо! В то же время думал: „Неужели режиссер не остановит мои клоунады?“ Но он не остановил. Он был доволен! А в перерыве ко мне подошел директор, который, как оказалось, следил за моей игрой, хлопнул по плечу и сказал:
– Вижу, что вы одумались. Давно бы так. Вы играли сегодня, как никогда. Фильм будет иметь колоссальный успех. Мы отлично заработаем!
Я готов был броситься и задушить этого человека или завыть, как собака.
Но что я могу сделать? Куда бежать? Бросить искусство? Покончить с собою?.. Придя домой, три часа играл на скрипке – это успокаивает меня – и думал, искал выхода, но ничего не придумал. Стена…»
Только когда он достиг мировой известности, киноторгаши принуждены были согласиться с капризами – «причудами» Престо и с неохотой допустили его играть трагические роли. Впрочем, они успокоились, когда увидели, что у Престо «трагедии выходят смешней комедий».
– Гофман, Гофман! Вы находите, что свет дан под хорошим углом? – спросил Антонио у оператора.