Читать «Иосиф Сталин – беспощадный созидатель» онлайн - страница 506

Борис Вадимович Соколов

Остается версия о том, что Берия (именно Берия) умышленно задержал вызов врачей. По воспоминаниям бывшего сотрудника Управления охраны отставного генерал-майора Н.П. Новика, увидев лежащего на полу Сталина, офицеры охраны «стали звонить начальнику Управления охраны и министру МГБ С.Д. Игнатьеву, а затем сообщили о случившемся Маленкову.

Ночью на дачу приезжали Хрущев и Булганин (но почему-то не вошли к Сталину). Затем – дважды – Берия с Маленковым. Охране было сказано не беспокоить спящего вождя… Врачи же появились только утром 2 марта вместе с министром здравоохранения А.Ф. Третьяковым и начальником Лечебно-санитарного управления Кремля И.И. Купериным… Вождь оставался без медицинской помощи несколько часов».

Фактическая сторона событий у меня сомнений не вызывает. А вот традиционная интерпретация насчет злодея Берии, слишком поздно вызвавшего врачей, нисколько не убеждает. Первыми-то на сталинскую дачу прибыли Хрущев с Булганиным, но вызывать врачей сразу же не стали. Берия появился только некоторое время спустя, да и то в паре с Маленковым. Ясно, что единолично решить, вызывать или не вызывать врачей, он в принципе не мог. И уж совсем невероятно, что четверо руководящих деятелей Президиума ЦК, составлявшие его Бюро, здесь же, на даче, успели быстренько составить заговор и решили специально отложить вызов врачей, чтобы Иосиф Виссарионович уж точно не выкарабкался. Ведь в тот момент никто не знал, насколько безнадежно состояние Сталина. И если бы он все-таки уцелел и узнал, что соратники желали его смерти, судьбе «четверки» не позавидуешь. Кроме того, ее члены не доверяли друг другу, что тоже не создавало почвы для успешного заговора. Задержку же с вызовом врачей вполне логично объяснить тем, что Хрущев, Маленков, Булганин и Берия, узнав, что Сталину худо, элементарно растерялись. Все они привыкли, что вождь думает за них, принимая принципиальные решения, и страшились послесталинского будущего, с неизбежной борьбой за власть. Поэтому подсознательно поддерживали надежду, что товарищ Сталин, может быть, просто крепко спит, и все еще обойдется, и им пока не придется принимать на себя всю ответственность за руководство страной.

Да и не было у «четверки» непосредственной причины желать скорейшего устранения Сталина. Ведь на последнем пленуме ЦК Сталин подверг суровой критике совсем не Маленкова, Берию, Булганина или Хрущева. Если и были у кого основания желать скорой смерти «великого кормчего», так это у Молотова и Микояна. Но они в тот момент находились в опале, на «ближнюю дачу» не ездили и при всем желании повлиять на ход и исход сталинской болезни не могли. Другое дело, что после смерти Сталина Молотов понадобился Маленкову, Хрущеву и Берии, как человек публичный, часто мелькавший в газетах в бытность свою главой правительства и потому пользовавшийся авторитетом у масс. Берия и Маленков вообще были работники аппаратные, не слишком известные народу, да и Хрущева знали лишь в Москве и на Украине, причем далеко не всегда – с лучшей стороны. Оставить же в составе правящей «четверки» Булганина означало бы дать решающий перевес Хрущеву, поскольку близость Николая Александровича и Никиты Сергеевича в тот момент была слишком хорошо известна. Поэтому Маленков и Берия предпочли ему нейтрального Молотова.