Читать «Сорок уроков русского» онлайн - страница 11

Алексеев Сергей Трофимович

Основными хранителями богатства красок, светотеней и оттенков слова являются не те редкие письменные источники, дошедшие до нас и много раз исправленные, переписанные в угоду «текущему моменту», или вовсе зачастую спорные, а, как ни странно, огромное количество наречий. Язык в них содержится, будто те яйца: каждое слово — в своей корзине. И побить их все никогда и никому не удастся. В этом многообразии — его сила, его великость и могущество. Ученые-языковеды долго считали количество слов в русском языке, называли цифры то в миллион, то в полтора и, наконец, сбившись со счета, сделали заключение, что количество — это неисчислимо. И опять из-за бесконечных интерпретаций и вариантов в наречиях.

Этимология слова «наречие» так же проста и понятна из-за говорящего корня «речь»: это содержание, наполнение сосуда, именуемого Даром Речи, это его составляющая, поэтому каждый говор, диалект нельзя рассматривать как отдельный язык. В обилии наречий заключается суть самосохранения славянского и, в том числе, русского языка. Что бы с ним ни вытворяли, какими бы сумасшедшими заимствованиями и аббревиатурами ни насыщали, руководствуясь текущим временем, модой, идеологией; какие бы мошеннические подмены ни совершали, Дар Речи останется практически неуязвимым. Несколько замутится его надстройка — общеупотребительный разговорный (который теперь еще стал и «литературным»!), но и она в скором времени отстоится, войдет в русло, как весенняя вода. А вода, как известно, угловатый камень в валун обкатает и потом перетрет в песок...

Наречий множество, однако при этом язык один, который можно условно назвать общеславянским, и его разделение искусственно и преступно. Происходит это в угоду очередному «текущему политическому моменту», когда делят имущество, совместно нажитое барахло, далекое от Дара Божьего, когда в угоду политике и экономике пытаются разорвать узы братских народов, развести их по своим зонам влияния. В последние века «благодаря» этому дележу растащили на три дома даже одно, великорусское, наречие, и в результате появились русский, украинский и белорусский языки. На самом деле это триединое наречие восточных славян, органично вписанное в сокровищницу Дара Речи, где хранятся нижегородское, польское, вологодское, чешское, македонское, вятское, словацкое, рязанское и прочие наречия. Присваивая какому-либо наречию статус отдельного языка, мы таким образом не только разобщаемся как единый этнос, но и сами себя вводим в заблуждение, особенно касаемо общей истории славянства в раннем периоде. Что произойдет, если мы начнем выковыривать «свои» камни из фундамента, на котором выстроено наше общее здание?

Немецкая лингвистика и технологичная европейская мысль разодрали язык, вставив нам в уста и головы еще одно импортное словечко — диалекты. А еще подогрели наше самолюбие, бросив клич: кто главней? Мол, возитесь, тузите друг друга, выясняйте, чей язык лежит в основе! А всякий искусственно разодранный язык утрачивает объединительное, связующее начало, исконно заложенное в Дар Божий, мало того, резко снижает его образовательный потенциал. Вот мы и начинаем делить священную добычу, как шкуру неубитого медведя, споря, кто и у кого заимствовал. В славянском языке никогда не было, нет и быть не может «внутренних» заимствований; наречия проникают, переливаются друг в друга, взаимообразно подпитываются и, несмотря на разные корзинки, хранятся в едином сосуде Дара Речи, имея единую корневую основу.