Читать «Подводные камни» онлайн - страница 21

Антон Тарасов

В полной темноте он зашагал, напрягая память и вспоминая дорогу, обратно, по направлению к Невскому. Откуда-то справа, из-за ровных рядов домов, прорвался звук паровозного свистка – Николаевский вокзал был совсем рядом. В кабаке все еще было шумно. В маленьком окне мелькали фигуры. Андрей вошел внутрь. После роскоши особняка Велицких бросилась в глаза убогая обстановка и немногочисленная публика, ничего общего не имевшая с той, с которой привык общаться Андрей. Стояла страшная вонь.

– Барин, дай копеечку, – к ногам Андрея бросился грязный мужик с длинной бородой, одетый в такие лохмотья, что трудно было понять, какой предмет гардероба в прошлом они собой представляли.

Андрей молчал, старался никого не замечать. После первого же стакана ему померещилось на миг, что там, в уголке, у окна сидит Татьяна, посмеивается и кутается от холода в свой длинный шерстяной платок, доставшийся от матери. Андрей взмахнул рукой. Второй стакан водки обжег горло. У стены сильно коптила толстая свеча. Образ сестры на этот раз навеяло Андрею дрожание и подергивание ее пламени.

«Что она мне сделает? Да отец ей просто не поверит, мало ли о чем сплетничают бабы, выдумывают небылицы», – подумал Андрей и снова взмахнул рукой.

Он выгреб из кармана горсть мелочи и высыпал прямо на грязный стол, за которым сидел. Монеты зазвенели, несколько покатилось и упало на пол. Выходя, Андрей зачем-то погрозил кулаком тому мужику, что просил у него на выпивку, мол, ты еще посмотришь, какой я.

Покачиваясь и с трудом переставляя ноги, Андрей плелся к Невскому, к «першпективе», что издалека видна была благодаря ровному свету фонарей. Сознание перемешивало мысли, картины, какие-то обрывки фраз, переставляло и перекладывало их как игральные карты.

«Деньги взять у отца. А Таньке он говорит: «Что изволите?». У меня бы спросил. Нет, к Велицким с пустыми карманами являться нельзя. Выиграл он в карты, видите ли, потащил в богадельню мадам Паниной. Видел я эту мадам и ее дочь, да глаза бы мои не глядели. Это ты виновата! Слабовольный я, что вчера позволил ей насмехнуться над собой, своей слабостью. Видите ли, выпить мне нельзя. Так! Как я мог забыть! Отец ей дает почти столько же денег, сколько и мне. Так вот что ты хранишь в этой шкатулке. Безвкусица. А еще повторяешь: «Не трогай, это мамина шкатулка». Как бы не так! Ты у меня дождешься. Я ничего тебе не сделал, но сделаю, определенно! Ты не смеешь смеяться над моими слабостями. Я силен, еще как силен. А ты все подмигиваешь мне, нарываешься, испытываешь терпение. Да мужчина я или нет! Сильный, уверенный, надежда отца».

Несмотря на поздний час, на Невском сновали извозчики, лошади тяжело дышали, выдыхая клубы пара.

«Такое раздолье, дышать свободою можно, вот же она вокруг, сколько хочешь, бери. А там – дома отец со своими вопросами, сестрица с ее вопрошающим взглядом и жеманным уловками. Так и пытается меня свести с ума, выставить слабым, безвольным. А я не таков! И Велицкий, плут, считал меня ниже себя, чувствовал свое превосходство. Уже не чувствует. Как это было нелепо! Почему я до сего момента терпел? И как…»