Читать «Телеграмма Берия» онлайн - страница 10

Валерия Алексеевна Троицкая

Конечно, я говорила и о многом другом, просто о папе как человеке, о части моих действий, связанных с его арестом, о моей студенческой жизни…

Ответы на его вопросы, в соответствии с продуманной ранее тактикой, по-видимому, мне удавалось делать интересными. Во всяком случае, мы разговаривали более получаса.

Наконец я обратилась к нему с прямой просьбой — вернуть папино дело из Тройки в Ленинград, на доследование и в суд. Он с удивлением взглянул на меня, но спрашивать ничего не стал, а попросил меня написать всё, что я ему рассказала. Интересно, что, пока я писала, он отрешённо смотрел в окно и ничего не делал.

Я исписала три листа бумаги в большом блокноте, который лежал на его столе, и отдала их ему. Мне показалось, что хмурое, усталое и равнодушное выражение его лица, с которым он меня встретил, каким-то образом изменилось и, что если не сочувствие, то понимание вроде бы отражалось на его лице.

Конечно, я могла ошибиться, ведь мне так хотелось это увидеть. Сказав, что я очень надеюсь на его помощь, я попрощалась. Он позвонил лейтенанту, который благополучно и вывел меня из страшного здания Лубянки.

До сих пор я благодарю судьбу за то, что либо Лаврентий Павлович просто поручил это дело одному из своих помощников, либо был неожиданно занят, либо я оказалась недостаточно красива для того, чтобы он принял меня лично, а мой облик был каким-то образом ему известен…

Я вышла на залитые солнцем улицы Москвы и, вдохновлённая своим кажущимся успехом, решила совершить ещё что-то, что могло бы помочь папе.

Я подумала о том, что, если мой визит всё-таки окажется безрезультатным и папа будет осуждён либо Тройкой, либо судом, нужно заранее принять все возможные меры, которые позволят и в дальнейшем продолжать борьбу.

Я вспомнила, что в знаменитом Доме на Набережной рядом с Каменным мостом и кинотеатром «Ударник» существовала бездействующая комиссия по помилованию. И я решила попробовать загодя обратиться и в неё…

До сих пор я не понимаю, как мне удалось проникнуть в ту часть здания, где заседала эта комиссия. Помню только, что мне пришлось пройти через два поста, которые охранялись военными, и на каждом посту я говорила что-то такое, что позволяло мне двигаться вперёд.

Наконец я достигла желанной цели и оказалась в кабинете председателя этой комиссии, который теоретически имел право миловать заключённых.

Он сидел в компании двух плотных, откормленных чиновников, которым явно было нечего делать. У меня даже создалось впечатление, что они обрадовались приходу молодой девушки, хотя и выразили недоумение, как я у них оказалась.

Я рассказала о папе, о том, что его дело в Тройке или суде, и просила обратить особое внимание на это дело. Заканчивая своё повествование, я ещё раз повторила, что мой папа ни в чём не виноват и просто попросила его помиловать в случае, если его дело поступит в эту комиссию.