Читать «Бессонница в аду» онлайн - страница 4

Лариса Геннадьевна Васильева

Мария находилась в каком-то шоковом состоянии, безучастно наблюдала за сменой настроений девушек: они то рыдали, словно заражая плачем друг друга, то принимались петь. Она же не проявляла никаких эмоций. Ее матрас лежал в самом начале фургона, потому она могла сидеть, прислонясь к его передней стенке, – от долгого лежания на твердом полу уже начали болеть бока.

Рядом с Машей с одной стороны, в углу, лежала самая старшая женщина, Валя – так она представилась, хотя Марии все время хотелось назвать ее по имени – отчеству или на деревенский лад – тетя Валя. С другой стороны на матрасе ежилась совсем молоденькая девочка, Ирочка, всего-то лет шестнадцати – семнадцати. Она замерзла в своей легкой открытой майке, и Мария дала ей погреться свой пиджак. Спустя какое-то время третья пожилая женщина с восточной внешностью попросила Ирочку поменяться с ней матрасами и заняла место справа от Марии. Она оказалась самой беспокойной, тут же начала разговор:

– Меня Галя звать, а тебя?

– Мария, – на этом участие Марии в разговоре, в принципе, закончилось, дальше Галя все взяла на себя: – А тебя? – спросила она только третью товарку по несчастью и потом уже говорила практически одна: – У меня сегодня день рождения, гости придут. Сын с невесткой, братья со своими женами, племянник, тоже с женой. Они все любят ко мне ходить, я готовлю хорошо и квартира у меня большая. Старик мой, Генка, уже барана привез, махан бы сварила…

– Что? – Мария не поняла.

– Мясо бы наварила, – пояснила Галя. – А еще я на день рождения всегда дотур стряпаю! – голос у нее стал мечтательным: – Генка барана зарежет, кровь соберет – хото приготовлю…

– Что? Барана зарежет? В квартире? – У Маши было такое чувство, что у нее что-то со слухом или вообще с головой.

– Зачем в квартире? – удивилась Галя. – В гараже.

– Как зарежет? Сам?

– Конечно! – Галя смотрела на нее, как на дуру. – Как обычно, как все режут: ножом по шее… Он все аккуратно делает, кровь в кастрюльку соберет, кишки там, в гараже, промоет, я потом их еще кипяточком обдам, желудок выскоблю – люблю, чтобы белый был. Некоторые варят нечищенным, я такого не люблю, брезгливая, мне кажется, что воняет… Я дотур целиком варю, еще туда печень кладу, легкое и колбасу кровяную – хото… Все вместе варю. Потом вынимаю и мелко режу: и печень, и кишки, и желудок, все смешиваю и каждому в тарелку добавляю в бульон. Ях – ях, такая вкуснятина!.. Да еще тузлук сделаю… Знаешь, как я его делаю? – Мария покачала головой, она даже не слышала такого слова – «тузлук».

– Лук режу мелко и перетираю с солью, потом заливаю шулюном, – продолжала свой захватывающий рассказ Галина, ее широкое плоское лицо стало довольным, похоже, она совершенно забыла, где находится.

Марии не хотелось слушать ее. Похищение, странная поездка в фургоне, азиатка, лежащая рядом и так некстати рассказывающая о приготовлении диковинных блюд, с такими необычными подробностями, словно речь шла о каком-то жертвоприношении, – все это вместе создавало ощущение нереальности происходящего с ней.

А Галя, посмаковав вкусные воспоминания, улеглась удобнее на своем матрасе и захрапела. Но теперь заговорила Валя:

– Господи, и что только люди ни едят: и кишки, и навоз.

– Какой навоз? Она же чистит желудок от химуса. Химус – содержимое желудка, – пояснила Мария.

– Тьфу, аж противно слушать: от навоза чистит и варит! – Валя настойчиво называла содержимое желудка навозом. – Я бы такую кастрюлю поганую сразу выбросила.

– Это у них национальное блюдо, – попыталась защитить соседку Мария.

– А какой же она нации?

– Не знаю, – растерялась Мария. – Сейчас у нас все перемешались – буряты, калмыки, даже монголы есть.

– А мы овец не держим, у меня корова с телком. И кто теперь ее доит? Мужик мой никогда до конца не выдаивает, загубит коровку… И картошку пора сажать, думала, сегодня половину с моим стариком высадим, а там, на выходные, сын с внуками приедет, остальную посадит. Ах ты, господи, – вспомнила она, – сливки-то я не убрала, прокиснут! Думала, Вася заберет себе, сливки через день уж сядут, будет им сметанка свеженькая… И капусты ему надо бы дать, квашеной… У меня с осени еще кадка стоит, вкусная, как будто только заквасили. Они же сами на зиму не заготавливают ни капусты, ни огурцов… Нашел себе барыню, ничего не хочет делать, сидит цаца, целыми днями ногти точит. А то уляжется на кровати, ноги растопырит и лежит звездой. Тьфу, прости меня, Господи, я в таком виде перед мужем-то никогда не лежала, а эта и меня не стесняется! Целый день растопыренная, и как у нее ноги только не повыворачиваются!

Это она о невестке, поняла Мария, и чтобы хоть как-то поддержать разговор, спросила не в лад:

– Сын недавно женился?

– Та уж, слава Богу, внуку старшему двадцать пять лет, – Валя удивленно посмотрела на Марию.

«Ну вот, сын, оказывается, давно женат, а Валя до сих пор говорит о невестке с такой свежей ненавистью, словно та только что окрутила ее сыночка», – равнодушно подумала Мария.