Читать «Габи» онлайн - страница 77
Светлана Беллас
ХХХIV. ХАНДРА
Целую недели томили душу проливные дожди, словно, смывали из памяти Гюго его Габи и сына. Гюго боялся покинуть квартиру, ему казалось, что вот-вот войдет с сыном на руках Габи, произойдет их очередное примирение, и как подарок за муки, непредсказуемая ночь любви. Порывистый ветер в открытую форточку доносил детский плач. В этот момент, Виктор срывался с места, бежал к окну. Смотрел за окно, но тщетно. Сквозь ливень нельзя было разглядеть ничего, но дорогой образ Габи, рисовал его мозг, однако не за окном. На улице не было, даже бездомных собак. Виктор стоял у окна, всматриваясь в дождь, про себя шептал, – Где, Ты? Вернись! Но, дождь отхлестывал по стеклу монотонную дробь, словно, хотел урезонить, сказать, что он, Гюго потерял то, чем, так и научился дорожить. Чтобы, как-то противостоять безысходности, он кричал с надрывом, казалось, на весь Париж, – Габи! Комната была наполнена теми звуками страданий, что он не в силах был оставаться с ними наедине. Сжимая руками голову, ему казалось, что он где-то проходит испытание на прочность, голова трещала и раскалывалась, издавая крики раненого зверя, он падал, теряя сознание. Пробуждение было от прикосновения ее рук. Только открыв глаза, осмотрев комнату, он понимал, что это, лишь мираж. За окном светит луна, и мерцают звезды. Таких пробуждений было, уже несколько. Цикличность и периодичность говорили, об одном, что он сходит с ума. Проведя рукой по лбу, он, только, что понял, что сгорал дотла, испарина, лишь тому доказательство. Он пустил свою жизнь на самотёк, не давая себе шанса – дальше жить. Приподнявшись на локте, облизав засохшие губы, он, вдруг, почувствовал вкус ее губ, и это стало, тем проводником к жизни – встать и искать ее в этом запутанном сегодня, без нитей во вчера и завтра. Она, где-то рядом, он вновь ощутил вкус ее губ, их влажность. Это оживило, привело в чувства. Он, тут, же встал, шаткой походкой пошел на выход, чтобы искать ее, свою Габи и сына.
Гюго шел по ночным улочкам Парижа, вглядываясь в мелькнувшую, то здесь, то там тень. Словно, пугаясь его взгляда, она исчезла на глазах, и он оставался в полном одиночестве со своим, как ему казалось, горем, пережил очередную смерть, чтобы воскреснув, переосмыслить то, что произошло и наконец-то ответить самому себе, что для него сейчас самое главное. А главными героями в его жизни предстали – Габи и крошка сын. И он обязан, должен их найти в её лабиринтах. Ноги его несли неведомо куда. Он бродил по городу и уже, за полночь, очутился возле Собора Парижской Богоматери. Уставший, он присел на входе в эту господню обитель, съежившись, он прикорнул, как ему казалось на 5 минут…
Раннее утро застало Гюго врасплох. Череда людей проходила мимо него, он ощущал на себе их любопытные взгляды. Только традиция послушания, вела их на мессу. Он с завистью смотрел им в след, так как их души были в покое, не то, что у него. Придя в себя, встал, вошел в Собор, стоя у двери, украдкой от любопытных взглядов, вымаливал у Господа, лишь одно – долгожданную встречу с Габи. Слеза скатилась с его щеки, он внутренне почувствовал, что прощен, в который раз, Им, самим Господом, вздохнул легко, плечи, как-то сами собой расправились, видение всего стало чище и отчетливей. Именно здесь, в этом Соборе, он получал подпитку, что давала веру в новую жизнь. Месса закончилась, как – никогда быстро, пролетела вмиг, моментально сошла тяжесть с души и сердца. Народ толпой повалил на Соборную площадь, и та вытолкнула его на свет божий, в день. Выйдя из толпы, он стал искать глазами Габи. Но её не было видно на площади. Уже знакомые ему мальчишки, шныряли под ногами, чинно идущих пар горожан. Он жестом вытянутой руки останавливал одного из бегущих цыганят, заглядывая в его испуганные глаза, попытался поспешно спросить. Тот в испуге стал вырываться, оправдываясь, – Да не брал я у Вас, Месье, ничего! Продолжая, барахтаться, вырываться, кусая руку Гюго, крикнул, – Что ты ко мне привязался? Глядя на беспомощность месье, осмелев, спросил, – Ты, что? Я тебя знаю. Вы с Габи, еще не разбежались? А, то она у нас неусидчивая! Гюго с облегчением вздохнул, взволнованно сказал, – Ну, вот я и хочу Вас спросить о ней. Где она сейчас? Он оглянулся, посмотрел в сторону толпы, но ее в ней не было. Добавил обеспокоенно, – Что-то не вижу Габи. Мальчишка, видя интерес Гюго, решил на этом заработать, – Дай, Месье золотой, скажу! Гюго протянул ему со своей руки золотой, при этом доброжелательно произнес, – Возьми! В глазах мальчишки читалось счастье, он откровенно произнес, – Но, Габи нет в Париже, если она не с тобой! Ищи, теперь, ветра в поле! Опять, наверно, подалась в Трансильванию. Гюго, подавшись корпусом вперед, возбужденно, спросил, – Ты, так думаешь? Мальчишка обескураженно произнес, – Не знаю, Месье! Что, Месье влюбился в Габи? Она такая у нас! Влюблять умеет в себя. Колдунья! Он схватил рубашку в области сердца и откровенно признался, – Сам только недавно ее забыл. Снилась каждую ночь и твердила, – Подрасти сначала, потом влюбляйся! Вздохнув сказал, – Свечу за её здравие ставил, только бы не мучила меня. Махнув рукой, выдохнув, сказал, – Отстала. Гюго с обреченностью, тяжелым вздохом сказал, – Знаю! На себе испытал. Спасибо тебе, сынок! Он отошёл от него, неся на себе свалившуюся тяжесть, на сердце стало нервозно, насквозь пробивал озноб, что-то подавляло, пугало страхом. Он мысленно спросил, – Как, же теперь жить, где ее искать, а как, же мой сын? Испуганно, он оглянулся на Собор Парижской Богоматери, тот стоял, безмолвствуя. Словно, от нахлынувшего предчувствия, посмотрел ввысь, в глазах появилась резь, сквозь нее, небо было цвета граната. Солнце казалось больным, нещадно палящим, казалось, что раскаленный шар падет и произойдет, здесь, сейчас, апокалипсис.