Читать «Способ перемещения» онлайн - страница 25

Клиффорд Саймак

— Вы пожалеете об этом, — хныкал он. — Никто до сих пор не осмеливался поднять руку на дерево. Никогда еще обитатели ствола не ступали на землю.

— Малый, — сказал я. — Дерево посчитало меня мишенью. Если в меня не стреляют, то и я не стреляю в ответ.

— Вы, как я полагаю, гордитесь собой, — отчетливо проговорил Тэкк, обнажив похожие на капкан зубы.

— Я не понимаю вас, Тэкк, — устало сказал я. И это была чистая правда: я не понимал, что он хочет сказать. Я никогда не мог понять монаха и, боюсь, уже никогда не сумею.

Он мотнул головой назад, туда, где лежало поваленное дерево.

— А вы считаете, — заметил я, — что надо было позволить ему стрелять в нас?

— Отстаньте от него, Тэкк, — попросила Сара. — Что ему было делать?

— Он ни с кем не считается, — заявил Тэкк. — Ему ни до кого нет дела.

— Меньше всего он заботится о себе, — сказала Сара. — Он стал проводником вместо вас, потому что вы не смогли сыграть эту роль.

— Нельзя хозяйничать на чужой планете, — провозгласил Тэкк. — Надо подстраиваться под ее законы. Приспосабливаться к ней. Нельзя идти напролом.

Я ухватился за седло, чтобы не упасть.

Тропа извивалась по поверхности иссушенной земли, пересекая песчаные дюны и растрескавшиеся низины, карабкалась по осыпающимся склонам, возвышающимся среди нелепых изломов земли, огибала громадные валуны. Почва по-прежнему была красной или желтоватой, и только кое-где выделялись гладкие черные пятна. Далеко впереди то появлялась, то сливалась с голубизной горизонта пурпурная линия, которую без достаточной уверенности можно было принять за горную гряду.

Кое где из земли торчал низкорослый кустарник, поросший колючками. На безоблачном небе продолжало ослепительно сиять солнце, но жара по-прежнему не наступала — было просто тепло.

И по-прежнему из земли до небес поднимались деревья: каждое тянулось вверх в горделивом одиночестве, отделенное от соседних пространством в несколько миль. К деревьям мы не приближались.

Кругом не было ни одного признака живого. Лишь земля — застывшая и неподвижная. Не было даже ветра. Я цеплялся обеими руками за луку седла, чтобы удержать равновесие, и все время боролся с искушением провалиться в зияющую темноту, которая наплывала на глаза, как только я переставал сопротивляться.

Мы остановились на привал в полдень. Не помню, ели ли мы, хотя полагаю, что ели. Хорошо помню одно. Мы расположились на участке бесплодной земли под одним из склонов, и я сидел, прислонившись к земляной стене, а перед моими глазами находилась другая такая же стена с отчетливо проступающими слоями обнаженной породы. Некоторые слои были глубиной не более нескольким дюймов, другие не менее четырех-пяти футов, и каждый из них имел свой неповторимый оттенок. По мере того как я разглядывал их, я постепенно начинал осознавать смысл исторических эпох, которые каждый из них представлял. Я пытался переключиться на что-нибудь другое, так как вместе с пониманием возникало тревожное ощущение причастности к великой тайне. Я пытался сопротивляться, но не мог: оставалось лишь надеяться, что где-нибудь на этом пути я достигну конечной точки — рубежа, за которым уже нет дороги вперед, где я пойму или почувствую все, что должен понять или ощутить, подталкиваемый к этому неведомой волей.