Читать «Слуга злодея» онлайн - страница 5

Александр Николаевич Крашенинников

— Простите, простите за неловкость!

Полуштоф выскользнул из его пальцев Фетинье на колени.

— Простите, простите! — подхватил он его другой рукой и едва не сверзился со стула.

Меланья внесла недовольно бормочущий самовар и грохнула его на стол перед носом Вертухина.

— Подай, милая, блюдо с кренделями, — словно бы очнулся Лазаревич. — Да варенья из черники! — он посмотрел на полуштоф. — И пирог из леща!

— Да мы на поминках, ли што ли?! — вскинулась Меланья.

— Делай, что тебе говорят, — сказал Вертухин.

Меланья опять сунула кочергу в камин и, вытащив ее, раскаленную, потрясла перед Вертухиным:

— Только ради Ивана Вазгеновича!

Вертухин отшатнулся от ужасного Меланьиного оружия.

Меланья исчезла в кухне, и минуту спустя явились и крендели, и варенье, и пирог.

— Ну-с, — обратился Вертухин к Фетинье, как бы вовсе не обращая внимания на всемогущего хозяина Билимбиевского завода, — вы, дражайшая, свидетельствуете, что убиенного господина знали в сем доме?

Только тут скорбь и тяготы сердца, приличествующие случаю, обозначились на лицах домочадцев Ивана Лазаревича.

— Позвольте объясниться, — сказал Лазаревич.

Вертухин важно наклонил голову.

Лазаревич подвигался на стуле и начал.

Выяснилось следующее. Господин персиянин или араб, имеющий на себе тулуп и башкирский малахай, появился в доме рано утром. Он был чрез меру высок ростом, имел тонкий голос и ходил неуклюже, как бы подпрыгивая. Шевелюра на его голове была столь густой и обильной, что на ней не удержался бы никакой парик.

Этот господин представился поручиком Минеевым в отряде генерала Деколонга. Под крепостью Магнитной поручика взяли в плен пугачевцы, но он сумел бежать. По его словам, он несколько дней окольными путями гнал в Екатеринбург, где полагал найти защиту и отдых, а более всего — сделать донесение о положении в пугачевской шайке и настроениях бунтовщиков. В дом Лазаревича он вошел почти без сил и, едва позавтракав, уснул в отведенной ему ювелирной комнате. Хотя он и выглядел как иноземец, но по-русски говорил чисто, а главное, представил бумагу, свидетельствующую его личность — пашпорт. Бумага была скреплена гербовой печатью.

Несмотря на это, Лазаревичем были приняты меры предосторожности: в сенях неотлучно находился Касьян да возле дома сторожили два заводских человека. Не доверяя иноземцу, Лазаревич полагал дать ему в сопровождение до Екатеринбурга вооруженных людей. С просьбой выделить небольшой отряд он отправил специального посыльного к его капитану Вертухину, но, судя по всему, они разминулись где-то на дороге к заводу.

Выслушав рассказ Лазаревича, Вертухин под столом нащупал своей сильной солдатской ногой ножку Фетиньи, и она ответила крепким нажатием башмачка на носок его сапога.

— Вы свидетельствуете, что господин Минеев — назовем его так — был в совершенном здравии, когда прибыл в ваш дом? — сказал Вертухин.

— Не было и малого сомнения, что он в полном здравии! — воскликнул Лазаревич.

— Только устал так, что шатался, — подал голос молчавший до этого Калентьев. — От усталости, должно, где-то и шпагу потерял.