Читать «Театр под сакурой» онлайн - страница 128
Борис Владимирович Сапожников
— Нельзя так говорить! — Мидзуру рывком села на постели. — Нельзя сомневаться в командире, иначе — конец всему! Не только нашему отряду, но всему нашему делу!
— Да уж, Мидзуру-тайи, — усмехнулся Юримару, — устав очень крепко врос в тебя. Ты из нас двоих — настоящий военный, верящий в непогрешимость командования.
Он и сам не заметил, как оскорбил Мидзуру. Глаза девушки расширились, она прижала руки к лицу и, отшвырнув одеяло, выскочила из комнаты Юримару. Тот только плечами пожал — мало ли, что в голову девушке взбрести могло. Завернувшись в одеяло, он уснул
— Я много думал, чем тогда оскорбил Мидзуру так сильно, — сказал Юримару, — и понял, что я назвал её по званию. Я не хотел оскорбить её этим, просто намекал на устав и военных… А ведь оказалось, что ударил по самому больному.
— После всех этих разговоров о дружбе и товариществе, — кивнул я. — Да вы, Юримару-сан, можно сказать, землю из-под ног у Мидзуру выбили.
— Раз такая нежная, — ехидно заметила Кагэро, — нечего было в армию идти.
Юримару зло поглядел на неё, заставив одним этим взглядом замолчать. Но Кагэро, чтобы лицо сохранить, отвернулась от него с независимым видом.
— Ваша проблема была в том, — решительно заявил я, — что вы слишком сдружились, а это — недопустимо в армии. Накадзо ведь мог вполне сознательно отправить любого из вас на смерть…
— Я сейчас это хорошо понимаю, — кивнул Юримару, — но тогда, в двенадцатом Тайсё, я был идеалистом. Что и сделало меня тем, кто я есть сейчас.
— Вот чего я так и не понял, — усмехнулся я, — так это того, кто вы есть сейчас, Юримару-сан. И что это за великое зло Синсэнгуми, о котором говорил Хатияма?
— Кто я такой, не важно, — отмахнулся Юримару, — а древнее зло Синсэнгуми… — Он помолчал несколько секунд, и продолжил: — Сначала лучше я тебе расскажу, что было в первый день кугацу двенадцатого года Тайсё.
1 сентября 12 года эпохи Тайсё (1923 г.) Токио.
День этот ничем не отличался от других. С утра всех подняли звуки бравурного марша, и когда недовольные бойцы отряда вышли из комнат с законными претензиями, их встретили Ивао с Нагэном. Они стояли у опутанного проводами патефона с таким гордым видом, будто лично изобрели этот аппарат.
— Что это значит? — строгим голосом поинтересовался Накадзо, став похожим на школьного учителя.
— Мы записали музыку для нашего марша, — заявил Нагэн, сияющий словно новенькая монетка. — Теперь осталось всем спеть слова.
— Делать нам больше нечего, — бросил Юримару, — только песни распевать.
— Да бросьте вы, — махнул рукой Ивао — и куда только весь его цинизм делся, — всего-то надо полчаса потратить. А мы потом размножим грампластинки — и у каждого будет своя.
— Прорывов новых пока нет, — пожал плечами Накадзо, — только какие из нас певцы?
— Главное начать! — решительно заявил Нагэн. — Петь же хором будем, там ни голоса особого, ни слуха не нужно.