Читать «Разрешите доложить!» онлайн - страница 17

Евгений Юрьевич Лукин

Встрепенулся Голиаф, глаза — радостные, даже лапки сложил молитвенно — до того ему хочется на реликвию поглядеть. И Ваня с Яшей — тоже.

— И мы… — просят. — И нас…

Нахмурился Пиньков. Толку от гномиков маловато, а вчетвером идти — и заметнее, и шуму больше… Но не бросать же их, верно? Да и в бою они себя показали, согласитесь, неплохо…

— А ладно! — говорит Пиньков. — Вчетвером так вчетвером!

Попрощались и пошли. А этот, родитель который, так со своим пупырчонком вылупившимся и остался. И что с ним потом стало — не могу знать, товарищ старший лейтенант…

Глава 5

Вышли снова к речке и двинулись по берегу в низовое овражье к ободранной пустоши. Присмирели гномики, притихли: бардак-то нарастает с каждым шагом… В общем, конечно, процесс естественный, товарищ старший лейтенант, но когда такими темпами — то жутковато… Бурьян вокруг — не продерёшься, дички пошли целыми рощами. То ли неокультуренные ещё, то ли уже выродившиеся… Плоды на них, правда, имеются, но, во-первых, толстокорые — полтора сантиметра железа, без взрывчатки не вскроешь… А во-вторых, даже если вскроешь, всё равно тушёнку эту есть невозможно — солидолом отдаёт.

Проломились кое-как через бурелом дикой гуаши, а там посреди полянки гномик на пеньке сидит и не убегает.

— Привет, — говорит, — проверяющий!

И голос знакомый — развязный, даже слегка нагловатый.

— Погоди-ка, — говорит Пиньков. — А это не ты тогда у селекционера за фанеркой сидел?

— Я, — говорит.

А зубы у самого длинные, как у зайца, верхняя губа короткая — всё время скалится.

Понравился он Пинькову.

— Ну и как там твой селекционер поживает?

— А он уже не поживает, — цинично отвечает гномик. — Сожрали вчера.

— Как?!

— А так! Колдуну лимфа в голову ударила — приказал выдавать селекционерам по банке в день. Тут же и сожрали. Теперь там пупырчатый сидит… селекционирует.

«Эх…» — думает Пиньков.

— Ну, а ты? — спрашивает.

— А что я? — отвечает гномик. — Я как услышал, что банку в день будут выдавать, сразу же и сбежал. Что я, глупенький, что ли? Ясно же, чем дело пахнет!

— Да уж… — соглашается со вздохом Пиньков. — Ну а зовут тебя как?

Фомой, говорит. Он, кстати, из всех пиньковских гномиков самым толковым оказался. Только вот с дисциплиной у него неважно. Ну да это дело наживное, товарищ старший лейтенант: не можешь — научим, не хочешь — заставим…

Идут дальше. Трофейная тушёнка кончилась, жрать нечего. А места кругом дикие: пупырчатые — как бронетранспортёры. Те, что помоложе, даже о колдуне ни разу не слышали, а уж о каком-то там проверяющем — тем более… Такая вот обстановка.

Боем? Да что вы, товарищ старший лейтенант! С пятью салагами, да без оружия, да против такой банды?.. Как хотите, а со стороны Пинькова, это был бы чистейший воды авантюризм…

Но чем-то же кормить рядовой состав надо! «Ладно, — думает Пиньков. — Попробуем бить врага на его территории и его же оружием».

Присмотрел тушёночное дерево, стал наблюдать. Разошлись пупырчатые на утреннее мародёрство, а одного, как всегда, оставили сторожить. Начистил Пиньков сапоги, надраил бляху, подворотничок свежий подшил, а дальше на глазах у изумлённых гномиков делает следующее: расстёгивает крючок с верхней пуговицей, сдвигает голенища в гармонику, распускает ремень, пилотку — на левую бровь и направляется вразвалочку к дереву. Глаза — надменные, скучающие.