Читать «352 победы в воздухе. Лучший ас Люфтваффе Эрих Хартманн» онлайн - страница 183

Т. Дж. Констебль

Генерал-лейтенант Каммхубер

Когда преследуемый самолет заполнил весь экран и преследователь открыл огонь, взрыв цели происходил каждый раз, когда расстояние между самолетами оказывалось минимальным. Если стрельба велась на большой дистанции, камера показывала уходящие по дуге в сторону пули и отдельные случайные попадания. Очень редко можно было увидеть сбитый самолет. Исключениями были только легко воспламеняющиеся японские машины, которые вспыхивали даже при одном попадании. Пленки показали, что ни одна атака с большой дистанции не дает таких действенных результатов, как стрельба в упор. Молодые американские пилоты восхищались скромностью и открытостью Эриха Хартманна. Он притягивал их, как магнит. Они охотно перенимали его колоссальный опыт, который был результатом более чем 800 воздушных боев. В свою очередь, американские ВВС произвели на Белокурого Рыцаря большое впечатление своим высоким духом, который напомнил ему старые Люфтваффе. Германским ВВС образца 1957 года не хватало этой внутренней силы, и ее отсутствие Эрих ощущал особенно сильно.

Оказавшись вдалеке от политизированной атмосферы нынешних германских вооруженных сил, Эрих нашел, что атмосфера, царящая в американских ВВС, просто великолепна и воодушевляет людей делать невозможное.

Во время своего визита в США Эрих обзавелся и личными друзьями. Майор Френк Базз и его жена Вайлен пригласили его жить в их доме в Фениксе. Эрих с трудом мог поверить, что строевой офицер может жить так хорошо, как Баззы. Они имели прекрасный дом со всевозможными удобствами, юркий спортивный автомобиль и вообще были веселыми, счастливыми людьми.

Жизнь в Аризоне Эриху казалась просто волшебной сказкой, особенно после ужасного десятилетия в советских лагерях. И он захотел поделиться этим с Уш. Баззы охотно пригласили немецкую пару жить у них столько, сколько Эрих будет проходить переподготовку в Люке. И вскоре Уш прилетела в Аризону, оставив малышку на попечение бабушки в доме Петчей в Штутгарте.

Аризона стала незабываемым приключением и для Уш. Широкие, бесконечные просторы полей и пустынь были совершенно непохожи на германские пейзажи. Путешествие в Гранд Каньон с ночевкой в кемпинге восхитило их не меньше, чем шикарные супермаркеты в Фениксе. Когда они вернулись обратно в Германию, эта идиллия закончилась. Но Уш потом вспоминала со вздохом:

«Это было самое прекрасное время в нашей жизни. Нас никто ни словом не упрекнул, что мы немцы. Все были доброжелательны и охотно помогали нам. Мы чувствовали себя как дома. Это единственная страна, кроме Германии, где я хотела бы жить. Френк и Вайлен Баззы самые лучшие люди, которых я когда-либо встречала. Это прекрасные друзья, к которым испытываешь те же нежные чувства, как к своим отцу и матери. Иногда после возвращения в Германию я тосковала о Фениксе, Вайлен и всему, что там осталось».

Но приключения Эриха в Америке были интересны не только приятным времяпровождением. Он узнал много нового и с профессиональной точки зрения. Естественно, особый интерес вызывал F-104 [8] , так как считался самым современным самолетом. Хартманн посетил авиабазу Неллис в Лас-Вегасе, Невада, где базировалась учебная эскадрилья F-104. Американские пилоты восхищались этой машиной, ее скоростью, скороподъемностью и вооружением, когда находились на базе. Зато когда Эрих поговорил с теми же молодыми пилотами в баре, ему открылась совершенно иная картина.

Он спросил, почему так низок процент исправных машин, и американцы рассказали ему о трудностях с F-104. Неполадки двигателей, проблемы с носовым колесом, проблемы с соплами были основными причинами, выводившими машины из строя. Когда Эрих поговорил с обслуживающим персоналом, техники рассказали о практических проблемах ремонта самолетов и предполетной подготовки. Длинный список проблем с запасными частями, поломок оборудования, проблем обслуживания были не тем достижением, которым гордятся.

Эрих был послан в Америку не для оценки F-104. Однако он глубоко заинтересовался этим вопросом как профессиональный военный летчик и будущий командир эскадры, так как знал, что НАТО готовится принимать этот самолет на вооружение. Молодой капитан американских ВВС одолжил Эриху большущий том с перечнем аварий, случившихся с F-104 до этого момента. Эрих тщательно изучил это описание и пришел к твердому заключению, которое больше не пересматривал. Германским ВВС, чтобы использовать подобный самолет, требуется гораздо больше опыта и технических ноу-хау, чем они на тот период имели. Эта точка зрения позднее принесла ему много вреда, так как оказалась совершенно правильной и точной.

Когда он вернулся в Германию, то получил предложение принять командование эскадрой истребителей-бомбардировщиков. Он отклонил его, так как не считал себя подходящим для этого типа самолетов. Он сказал командованию, что предпочтет дождаться поста командира первой эскадры реактивных истребителей. Весной 1958 года он какое-то время служил заместителем начальника истребительной школы в Ольденбурге. (Командиром школы был полковник Герберт Венельт, имевший 36 побед.) А в июне получил свое историческое назначение.

Первая эскадра реактивных истребителей новых ВВС была сформирована в Альхорне. Она получила название JG-71 «Рихтгофен». Эта эскадра должна была хранить традиции лучшего аса Первой мировой войны, а также JG-2 «Рихтгофен» из состава Люфтваффе в годы Второй мировой войны. И вполне естественно, что эта эскадра в качестве командира получила лучшего аса Второй мировой войны майора Эриха Хартманна. С торжественной речи генерала Каммхубера, инспектора германских ВВС, на организационном сборе началось самое крупное приключение Хартманна как офицера ВВС.

Это решение показало, что германские ВВС могут принимать хорошие решения, а не только ошибочные. Решение отдать Эриху пост командира JG-71 было отмечено печатью гения. Именно таким образом удалось свести воедино трудную задачу и человека, лучше других подходящего для ее решения. Германия отметила заслуги Эриха Хартманна, назначив его командиром «Эскадры Рихтгофен». Но в то же время это был вызов Белокурому Рыцарю, так как проблема формирования эскадры, вооруженной первым современным реактивным истребителем немецких ВВС F-86, была предельно сложной. Казалось, кто-то вознамерился проверить, а представляет собой Эрих Хартманн что-то больше, чем просто ас и снайпер.

Но в Эрихе взыграл дух состязания, и он со всей энергией набросился на работу. Молодые пилоты, выделенные этой эскадре, полностью доверяли своему командиру. Эрих обратил их веру в боевой дух и энергию, создавая стандарт для новых германских ВВС. Только в годы Второй мировой войны под руководством таких командиров, как Галланд, Мёльдерс, Храбак, Траутлофт, Приллер, истребительные эскадры имели такой моральный настрой.

Эрих проводил занятия в классах, постоянно летал на F-86 и стал самой заметной фигурой в планерном клубе Альхорна по выходным. Он учил молодых пилотов «Эскадры Рихтгофен», как его мать учила его самого. И вдобавок он передавал им собственный опыт.

Он обнаружил Зигфрида фон дер Шуленбурга, товарища по лагерю в Дегтярке, в офицерской школе в Гамбурге и добился его перевода в JG-71 дежурным офицером. Эрих специально летал на маленьком «Дорнье», чтобы проконсультироваться с офицерами НАТО и выбить какое-то оборудование для своей эскадры. Все работали как дьяволы, потому что ощущали приближение чего-то особенно значительного.

Эрих формировал новые эскадрильи и неустанно повторял, что требуется летный опыт, летный опыт, еще больше летного опыта. Он помнил, что скоро на вооружение поступит F-104, и понимал, что тогда придется трудно. Самым важным для него было приобретение как можно быстрее максимального летного опыта. Различные второстепенные детали учебы он оставлял на потом. Эрих знал, что жизнь молодых пилотов будет зависеть от того, сумеют ли они справиться со сверхсложными F-104.

Для управления F-104 требовались особенные люди, и он сосредоточил все свое внимание именно на них. Бесконечные тренировки должны были дополняться уверенностью и высоким духом. Он раскрасил свой самолет JG-71 точно так же, как был раскрашен «Черный тюльпан» Карая-1, приводивший в ужас русских. Во время очередной профилактики аналогичные тюльпаны получили и остальные самолеты JG-71. Пилотам понравилось это напоминание о прошлом. Но зато заезжий генерал был шокирован. Он не был летчиком, а служил в зенитных частях.

– Эти самолеты раскрашены? – спросил генерал.

– Да, герр генерал, – ответил Эрих.

– Но почему раскрашена только часть самолета? Крылья выглядят голыми.

– Мы раскрасили их во время профилактики так, чтобы это не мешало работам. Когда осмотр завершится, мы раскрасим их полностью.

– Краска стоит денег, майор Хартманн.

– Совершенно верно, герр генерал. Я лично заплачу за краску. Зато такие значки помогают поднять дух летчиков эскадры.

Как и Крупински в России во время Второй мировой войны, Эрих устроил бар для летчиков JG-71. После полетов пилоты отдыхали в баре на базе. Там они могли расслабиться и спокойно поговорить. Однако командование новых германских ВВС этого не понимало. По приказу сверху Эриху пришлось закрыть бар. Однако в современных ВВС каждая эскадрилья имеет свой бар.

Подобные инциденты со старшими офицерами привели к появлению слухов, что «Хартманн не слишком хороший офицер». Большинство высших офицеров и чиновников не совершило ни одного боевого вылета. В некотором смысле Эрих, наверное, и не был «хорошим офицером». Однако это зависело от точки зрения критика. После того, как Эрих видел германских офицеров без штанов в русском плену, он понял, что обычные критерии хорошего офицера довольно спорны.

Один из старых товарищей по JG-52 был переведен в «Эскадру Рихтгофен» в подчинение Эриха. Он не был человеком, с которым Эрих сошелся близко. Однако они вместе находились в русских лагерях, вместе воевали на фронте, и Эрих знал, что этот офицер получил в бою тяжелое ранение головы. Эта рана иногда заставляла его поступать не так, как следует.

Этот офицер иногда наушничал начальникам Эриха о мелких нарушениях уставов в Альхорне, нарушая верность своему командиру. Эрих относился к нему гораздо лучше, как к старому фронтовому товарищу, прощая мелкие проступки. Когда этот офицер напился и полез драться с рядовыми, Эрих не стал наказывать его. Генерал, который узнал об этой снисходительности, потребовал, чтобы Эрих наказал ветерана.

Белокурый человек, который 10 лет противостоял мясорубке НКВД, просто физически не мог поступать так же, как тот, кто жил в атмосфере свободы. Он не мог нарушать свои этические принципы. Наказать офицера, имеющего боевые награды, героя войны, уже само по себе тяжело. А наказать человека, которому требуется доктор, а не гауптвахта, было для Эриха Хартманна просто немыслимо. Он отказался подчиниться совету начальника. И это тоже было свидетельством того, что «Хартманн не очень хороший офицер».

Критики Эриха Хартманна во многих отношениях были предельно далеки от реальной жизни. Германские ВВС, как и многие другие военные организации, исповедовали устарелые взгляды на то, что является правильным и эффективным. В атомную эпоху военные лидеры все еще проводили разницу между мирным и военным временем. Эффективность для них часто значила идеальный строй, отглаженные брюки, отдание чести и тому подобную ерунду, бессмысленную и даже опасную в сверхзвуковую эру.

В качестве командира эскадры Эрих полностью использовал свой богатейший опыт. Он командовал JG-71 так, словно шла война. «Чтобы у людей не рождались дурные привычки». Он видел мало смысла в идеальном выстраивании самолетов по линейке с экипажами в парадной форме при них. Зато напоминавшие напыщенных петухов инспектора именно на это и обращали внимание. А для Эриха главным была оперативная готовность.

Эрих Хартманн считал, что будущие войны не дадут времени на «мобилизацию». Поэтому он считал необходимыми постоянную боеготовность и рассредоточение. Германские ВВС больше, чем какие-либо другие, имели основания действовать именно так. Когда в июне 1941 года Люфтваффе разгромили красные ВВС на земле, это было наиболее сокрушительным истреблением воздушных сил в истории. (Удар израильских ВВС по арабским аэродромам во время Шестидневной войны в 1967 году выглядит просто мизерным по сравнению с событиями 22 июня 1941 года.) Русские самолеты были выстроены на аэродромах вблизи границы, как на параде. Эрих считал, что германские ВВС не должны сегодня повторять эту ошибку, так как реактивные самолеты и ракеты могут нанести еще более стремительный и сокрушительный удар.

Его отказ ограничиваться полумерами в отношении боеготовности привел его к столкновениям с непосредственным начальством. Не со знатоками своего дела вроде Каммхубера, а с неграмотными политическими выдвиженцами, которые теперь руководили ВВС. Многие из них в годы войны служили в пехоте, кое-кто служил в Люфтваффе, но почти никто не летал с 1945 года. И уже совершенно точно, что все они исповедовали устарелые взгляды на ведение войны.