Читать «Алмазная цепь» онлайн - страница 111

Виктор Викторович Сафронов

Ясно, что мне, дитю неразумному, можно было еще долго играть этой погремушкой, но озадачил вес банки. Тяжеловато, даже для окаменевших зерен.

Чтобы привести мысли в порядок, побежал к раскатанной скатерти-самобранке… Налил еще в стакан «горючих вдовьих слез». Сюрприз не должен вызывать горечь разочарований. Выпил. Как можно более аккуратно, крышку отодрал с мясом…

Закрыл глаза. Ну, думаю, джин или еще какая хренотень?

Открыл. Джина нет. Разговорчивой щуки… Да, что разговорчивой? Самой обыкновенной, и то, нет. Обидно. Во всех умных книжках написано, что стоит только открыть емкость и оттуда, посыплются чудеса. Но все-таки, что-то там, имело место быть? От отчаянья, стал трясти емкость…

И точно. Сперва, сыпануло под ноги каменными зернами, а потом вывалилось…

Глядя на железки, я застыл от неожиданности. Поднял. Взвесил на руке. На массивной цепи из желтого металла, висят разнообразные побрякушки. На манер рыцарского ордена, с разными геометрическими фигурами.

Знак судьбы — поощрение сверху. Наверное, это старинный орден «За борьбу, потуги и заслуги».

Делать нечего. Для интересу нацепил на себя. Вместо горностаевой мантии, на линялой майке, украшение смотрится очень даже колоритно.

Не подумайте, что я уж такой законченный пьяница, но повод выпить, по случаю награждения меня орденом из банки, очень даже появился.

Так я и выпил. Прости, господи.

* * *

Когда я побежал в «аптеку» — рядом стоящий гастроном, за новой партией бутылок и банок, меня захватили враги. Сорвали цепь с бляхой, забрали именные часы и деньги. Когда тащили по брусчатке, еще и основательно намяли бока.

Во, невезуха поперла. Так всегда бывает, то «шестеркой» вдаришь и загребешь весь банк, а то бывает, что все козырные масти на руках, а с акции протеста уходишь голым. Хоть волком вой, хоть голодовку объявляй.

Захватили они, значит меня и повели на лютый расстрел. Привели в сырой подвал, наставили в грудь безжалостные двустволки, но сразу не стреляют… Чего-то ждут…

Ждали они штампа. Самого обычного, моего любимого литературного штампа.

Вслушайтесь. Всмотритесь. Такое без слез читать невозможно: «Томительно заскрипела тяжелая дверь каземата… Пламя горящих факелов встрепенулось, но в затхлом воздухе быстро успокоилось…

Вошли главные палачи, в каракулевых шапках и бобровых воротниках.

На меня смотрят подозрительно. Пришлось растопить лед недоверия и поприветствовать их на английском языке.

Они тут же своих кровавых подручных выгнали. Зашумели, засуетились. Было видно, как им приятно слышать знакомые заграничные слова. Назвали меня «Мессиром» и «Великим Магистром». Стали прикладывать пухлые руки к мясистым грудям, кланяться.

Откуда взялась бездна здравого смысла и вслед за ним желание их не переубеждать, ума не приложу. «Вы, заблуждаетесь, господа! Я не тот, за кого вы меня приняли.» Как раз, таких-то слов и не было.