Читать «Исцеление памяти» онлайн - страница 82

Дэвид Симандз

Столь важное значение прощения — причина того, что я так многократно подчеркиваю необходимость быть честным в отношении своих чувств. Ибо первый шаг к прощению — это осознание своих чувств обиды и ненависти. Когда человек переживает сильную боль, он, как правило, в конце концов возненавидит того, кто причиняет ее. Если же он заталкивает эту боль в глубь своего сознания, он глубоко заталкивает и ненависть. Однако Господь создал нас такими, что мы не можем, пересиливая запрятанные в нас чувства, жить нормально. Мы не в состоянии долго впитывать и вбирать в себя скрытую обиду, точно так же, как наш желудок не способен переваривать и усваивать битое стекло. В обоих случаях мы будем испытывать сильнейшее внутреннее беспокойство и боль! В обоих случаях необходима серьезная операция. Исцеление памяти и является одной из форм духовной хирургии и лечения.

Мой личный опыт исцеления памяти

Чтобы никого не ранить, я до кончины своих родителей никому не рассказывал о подробностях своего собственного исцеления. Я родился в Индии в семье методистских миссионеров, которые отдали сорок лет своей жизни служению в этой стране. Моя мать умерла в 1981 году. Отцу было 92 года, когда он, уже выйдя на пенсию и в двенадцатый раз поехав в Индию как миссионер–путешественник, в 1984 году внезапно заболел и умер. Он и похоронен в своей любимой Индии. Я всегда буду помнить нашу последнюю встречу, когда я прилетел, чтобы быть рядом с ним в больнице. У меня нет слов, чтобы выразить, как я обязан своему отцу. Благодаря праведной жизни моего земного отца мне несомненно было гораздо легче уверовать в Отца Небесного.

Но мои отношения с матерью — совершенно иная история. Мы оба были нервными, легко возбудимыми людьми, и нам с самого начала было нелегко вместе. Я помню, как в детстве я пытался совладать с двойственными чувствами в отношении матери, чувствами, которые я был не способен выразить и никогда не мог никому рассказать о них. Мы приехали в США, когда мне было одиннадцать, а через год мои родители вернулись в Индию, поручив меня с моим братом участливому попечению нашей любящей бабушки. Много перемен в мою жизнь принесло обращение ко Христу, случившееся в отрочестве. Я почувствовал тогда, что преодолел свои обиды и что новая жизнь во Христе дала мне возможность гораздо лучше относиться к матери.

Я с раннего детства страдал астмой. В подростковом возрасте она стала обостряться, мне становилось все хуже. Дошло до того, что на первом курсе колледжа Эсбери я не смог сдавать весеннюю сессию. Несмотря на множество молитв о моем здоровье, астма не проходила, и я принял ее как свой изъян, с которым мне надо учиться жить. Но теперь я сознательно старался возрастать во Христе и во время учебы в колледже начал более глубоко ощущать жизнь в Святом Духе. Еще я почувствовал там сильнейшее призвание к миссионерской деятельности. Господь привнес в мою жизнь четыре года учебы, две ученые степени, дал мне жену, а позже, когда мы уехали в Индию миссионерами, подарил и ребенка.

Первые десять лет наша работа шла замечательно. Однажды, когда мне было тридцать четыре года, я в молитвенном размышлении читал книгу Глена Кларка. Святой Дух обратил мое внимание на одну фразу из этой книги. В ней говорилось, что некоторые формы астмы могут быть вызваны обидой на родителей. Пораженный, я остановился. А вдруг это правда? В течение следующего часа с помощью Духа мой разум как бы очистился от какого–то непроницаемого слоя, и я начал вспоминать свои глубоко запрятанные обиды на мать. В этих воспоминаниях были подробности, которые я не прорабатывал прежде. На самом деле я все эти годы по–настоящему и не помнил о них. Святой Дух также показал мне, что я не осознавал некоторые свои истинные чувства по отношению к Богу. Я был разлучен с родителями, когда они застряли в Индии в начале Второй мировой войны. Мне было двенадцать лет, когда они уехали, и я не видел их целых восемь лет. А ведь в конце концов это Бог призвал их поставить свое миссионерское служение на первое место. О, я, конечно же, давал этому духовное объяснение, греясь в отблеске родительской славы, когда кто–нибудь говорил: «Как прекрасно, что твои родители — миссионеры». Но глубинная правда заключалась в том, что я злился на них за одинокие годы отрочества. У всех моих друзей были родители, и все они ездили на каникулы домой, к папе с мамой.