Читать «Сказки зимнего перекрестка» онлайн - страница 145

Наталия Борисовна Ипатова

Ключ подошел, дверь бесшумно повернулась на смазанных петлях. Ричард вошел в темную прихожую, бароны, не получившие разрешения покинуть государя, последовали за ним. Роно насмешливо пошевелил бровями: королю нравилось хвастать принадлежащей ему женщиной, своей возможностью удовлетворить ее и ценой, которую он заплатил за ее благосклонность. Он все дал красивой мещанке и не думал, что она рискнет возражать против походного лагеря в своей гостиной.

Должно быть, близость такого чувственного раздражителя, как леди Абигайль, не подействовала лишь на наблюдательного Роно. Его неприятно поразила пустота и тишина огромного дома. Ноги вязли в пушистых коврах, легчайшие драпировки задевали лицо и колыхались от дыхания. Роно поднес к губам сложенные ковшиком ладони и выдохнул в них несколько слов. В ладонях вспыхнуло холодное и бездымное синее пламя, давшее свет. Бароны отшатнулись прочь, кое-кто украдкой перекрестился, и волна суеверного ужаса, который не могла преодолеть и сила привычки, смыла с их лиц выражение, ненавидимое Роно более всего на свете, а именно — жирную похоть. Обходя комнату и зажигая в ней свечи, он думал о том, что, вероятно, Ричарду тоже не по себе от этих штучек, но король достаточно силен духом, чтобы не обнародовать это; о том, что, лишись он королевского покровительства, и ему прямая дорога на костер; и о том еще, что те, кто видит его силу, не могут не думать, что может выйти, если этот худосочный недоросль воспользуется ею не для королевского блага, а для себя. Он сознавал этот их страх, таивший в себе непосредственную угрозу, но он забавлял и тонизировал его и одновременно давал пищу его год от года силившейся мизантропии. Во всем мире не было ни одного живого человека, кого он мог бы назвать близким.

Вся обстановка оставалась прежней и, стало быть, хозяйка не съехала. Но вместе с тем… было совершенно очевидно, что вторжение дюжины мужчин прошло незамеченным. Ни один слуга не встретил их у порога, никто не поспешил разбудить хозяйку, дабы та подобающим образом приняла своего господина. Эти тишина и пустота объяснялись только одним: слуги были отпущены на всю ночь, предоставив леди одиночному бдению. Надо же им было вломиться так некстати! О них совершенно некому позаботиться, не побежит же королевская фаворитка ломиться в запертую лавку лично! Роно не испытывал никакого сочувствия к ловкой девице, завоевавшей положение в обществе, проявив покорность в нужном месте в нужное время, но, честно говоря, вся эта кодла, частью которой на особых правах являлся он сам, была ему ничуть не более симпатична.

Король обернулся к свите, приложил палец к губам и, стараясь производить как можно меньше шума, двинулся по лестнице вверх. Он не сделал жеста, который можно было бы рассмотреть как разрешение покинуть Его Величество, а потому вся толпа, ступая на цыпочках, последовала за ним, желая воочию видеть радостное изумление леди Абигайль.

Дверь спальни распахнулась, и они ее увидели. Блондинка сказочной, неописуемой красоты, заключенная в раму золотого света от лампы, стоящей у изголовья, в полупрозрачном, зеленом, струящемся, скользящем с плеч дезабилье, слишком худая на вкус мужлана, она сидела на постели поверх покрывала и не мигая смотрела на непрошеных гостей, столпившихся в дверном проеме. Роно вжался в стену, мечтая слиться с ней и исчезнуть из поля зрения этих зеленых глаз, полуприкрытых тяжелыми веками, холодных… и таких же мрачных, как его собственные.