Читать «25 профессий Маши Филипенко» онлайн - страница 4
Эдуард Николаевич Успенский
Директриса товарищ Сабинова строго спросила:
— Девочка, ты когда-нибудь работала на швейной машинке?
— Я папе джинсы подшивала.
— И что, получилось? Подшились джинсы?
— Не совсем. Машинку заклинило. Папа до сих пор не может её стронуть с места. Он говорит, что то и другое спасти не удастся. Придётся или машинку выбрасывать, или джинсы. Надо только узнать, что дороже стоит. Кажется, джинсы дешевее.
— Джинсы шьют из парусины, — сказала Сабинова. — Это очень плотный материал. Мы тебе для начала мешковину дадим. А пока иди садись к машинке и крути её, как мясорубку. Привыкай к вращательным движениям. Другой рукой можешь книжку читать. Будем автоматизм вырабатывать.
Маша так и сделала. Села и стала одной рукой машинку крутить, а другой стала журналы переворачивать.
Пуговичница Лизавета Чуркина, такая маленькая и кудрявая, спрашивает:
— Скажи, девочка, почему у тебя волосы так красиво блестят и так хорошо уложены?
Маша возьми да и ответь:
— А я их молоком перед сном промываю. Слабым раствором. Уже целый год.
Лизавета Чуркина всё это запомнила и мужской брючнице Четвериковой секрет открыла. И обе они глубоко задумались.
Закройщик Лопухин, такой высокий и воспитанный, говорит:
— Девочка, а вот те джинсы недорогие, которые ты папе испортила, где покупали?
— Как вы не знаете? — отвечала Маша. — На станции Клязьма новый магазин открыли, «Дом джинсов» называется. Там на первом этаже польские брюки продают, на втором — чешские, а наверху — из итальянской народной капиталистической республики. Там этих джинсов завались, даже бархатные есть.
Закройщик Лопухин всё это тоже запомнил и даже в книжечку записал.
Для чего всё это Маша наговорила, она и сама не знала. Может быть, потому, что профессор Баринов просил ателье взбудоражить, чтобы они не закисали.
На другой день было воскресенье — самый рабочий день для ателье. Маше в школу идти не надо было. Она с утра в ателье направилась — улучшать.
Маша шла по улице вся важная и занятая. И всё хотела, чтобы попался кто-либо из одноклассников и спросил бы:
— Куда это ты, Филипенко, направилась?
А она бы ответила:
— Это тебе делать нечего, ты весь извертелся. А я на работу иду.
Но, как назло, никто не попадался. В это прохладное мохнатое утро все ещё, наверное, спали после тяжёлых школьных битв.
Товарищ Сабинова строгая, как сабля, стояла у входа с тетрадкой и отмечала, кто опоздал. Только отмечать было некого. Никто не приходил.
Товарищ Сабинова дала Маше большой кусок подкладочной мешковины и стала звонить, куда все делись:
— Алло. Позовите к телефону Чуркину Елизавету Аркадьевну.
Ей там говорят:
— Лизавета Аркадьевна подойти не может. Она к подушке приклеилась.
— Что это за шутки? — вскричала товарищ Сабинова. — Скажите ей, чтобы немедленно шла на работу.
А там отвечают:
— Не можем сказать. Подушка мешает. Не слышит она ничего. Потому что она пуховая.
Товарищ Сабинова совсем рассердилась:
— Вот я сейчас сама приеду с ней поговорю. Она у меня всё сразу поймёт и услышит всё. Она у меня станет шёлковая.
— И у вас она ничего не поймёт. Она в ванной сидит. Отмокает, чтобы отклеиться.