Читать «Моя другая жизнь» онлайн - страница 273

Пол Теру

— А эти молитвы в ходу? — спросил я.

— Мы сами читали в часовне на прошлой неделе.

— Только попадись, я тебе задам! — Отец Кевина уже лыка не вязал.

— Пап, ну хватит, пойдем.

Отец продолжал отпихиваться. Кевин украдкой мне подмигнул.

Остаток дня я провел, гуляя под моросящим дождем по Клапам-джанкшн. Купил в магазине «Маркс энд Спенсер» пару черных носков и черный галстук, потом снова прошел к реке — напрямик, через двор церкви Святой Марии на Баттерси. Согнувшись пополам навстречу дождю и ветру, я высмотрел наконец автобус на углу Фулем-роуд, добрался на нем до Эрлз-корт и нырнул в гостиницу. Вечерней зари не было, просто небо, по-прежнему низкое, серое, вязкое, как каша, опустилось на крыши. День, запоздало родившийся из утренней мглы, в ней и кончался: быстрые сумерки упали черным занавесом, и при свете уличных фонарей виден остался лишь холодный, скользкий блеск мокрых тротуаров, мерцание пропитанных влагой кирпичных стен и скатов крыш. Фонари, впрочем, горели весь день, и тусклый их свет лишь напоминал о непобедимости мрака.

Проходя по коридору к своей комнате, я услышал новые голоса.

— Я не знаю, за что ты вообще меня любишь. Я — ужасный человек.

— Перестань, надоело.

Рубашка и смокинг благополучно доехали сюда в перевязанной веревкой коробке. Носки и галстук я хоть и позабыл, но, вспомнив об этом, купил сегодня новые. Однако, надев рубашку, я сообразил, что у меня нет запонок. Позвонил вниз.

— Администратор слушает.

— Господин Пиллай, я, похоже, забыл дома запонки. Вы не могли бы одолжить?

— А в комнате смотрели?

— Нет.

— Если в комнате нет, значит, у нас этого нет вовсе.

— Вы знаете, что такое запонки?

— Нет.

— Тогда почему вы говорите, что у вас их нет?

— Такая услуга не предоставляется, — сказал он, потом послышался визг Бетти, и он повесил трубку.

В соседней комнате раздался женский голос:

— Я не желаю продолжать этот разговор. И видеть тебя не желаю. Понимаешь? Вон из моей жизни! Вон!

Ее никто не прерывал, должно быть, разговор велся по телефону.

— Кстати, ты прав, я мечтаю, чтобы у тебя все лопнуло. Мечтаю, чтобы ты страдал, как страдала я. Чтобы почувствовал все на собственной шкуре.

Идти в магазин за запонками было поздно. Я нашел в ящике скрепки и приладил их вместо запонок. Все равно манжеты рубашки будут скрыты в рукавах смокинга.

Смокинг меня совсем не красил, я убедился в этом, едва взглянув в зеркало в холле. Мимо, улыбаясь, прошла женщина. Не она ли только что вопила в телефонную трубку? Выходя из гостиницы с намерением поймать такси, я вдруг подумал: ничего из этой затеи не выйдет. Да и с какой стати? Я просто рисуюсь, прикидываюсь перед самим собой. Прилетел вот из Бостона в Лондон на обед с королевой, придумал от отчаянья, что это меня взбодрит и даст материал для рассказа.

Дохлое дело. Гостиница моя ужасна. Ее обитатели — злобные, двуличные люди — обвиняют меня, тычут пальцем из каждой стены. От перемены часовых поясов до сих пор мутит. Туфли после утренней прогулки насквозь мокрые, пусть этого не видно, но это так. А пресловутый обед просто не состоится. Даже если я вовремя доберусь до Бёрдвудов, там не будет ни обеда, ни королевы. Все это какой-то бред, недоразумение, страшный сон — мой постоянный кошмар унижения и преследования. И я вот-вот проснусь — в своей постели на Кейп-Коде, проснусь со стоном и буду слушать, как ветер задувает под обшивку из кедрача, как шурует в кустах можжевельника, точно шваброй.