Читать «Мифы и правда о восстании декабристов» онлайн - страница 264
Владимир Андреевич Брюханов
Все это нагромождение хорошо известных сведений может быть объяснено очень просто, если вставить еще после пункта 1 провал миссии Ростовцева и последующее изменение Николаем порядка проведения присяги.
Действительно, известно, что Милорадович услышал от Николая рассказ о миссии Ростовцева и прочитал послание последнего; трудно допустить, что и Воинов не поделился с ним свежей новостью о назначенном порядке проведения присяги. Теперь многолетний куратор заговора имел полное право посчитать происшедшее полным и глобальным предательством. Нетрудно разглядеть и его последующую реакцию.
Разумеется он, как почти всякий человек, не стал вдаваться в тонкости того, как его собственное поведение способствовало неуспеху необходимого будущего государственного переворота. Зато теперь он мог взвалить всю вину на Ростовцева, как это сделали, повторяем, многие историки, начиная с Герцена и Огарева. Разумеется, из тех источников, которые были доступны Милорадовичу в тот момент, он не мог и не имел времени однозначно вычислить вероятных сообщников Ростовцева среди руководства декабристов. Но трудно ошибиться, предположив, что его оценка этих деятелей, переданная Глинкой, звучала вполне ясно и внушительно — запомним это обстоятельство!
Теперь Милорадович почти с чистой совестью мог снять с себя функции руководства восстанием и отменить планируемый захват власти как задачу, нереальную в новых условиях.
На необходимости вооруженной демонстрации Милорадович должен был продолжать настаивать, потому что она обеспечивала мнимое политическое алиби всем участникам предшествующей заговорщицкой деятельности (включая, разумеется, самого Милорадовича — но на на это едва ли делался упор в сообщении Глинки). Понятно, что при проведении демонстрации особое внимание уделялось отсутствию кровопролития — дабы не создавать дополнительных отягчающих обстоятельств. При соблюдении этих условий Милорадович, скорее всего, брался сохранить заговор под собственной защитой.
Декабристы должны были принять такие «джентельментские условия» — а что им еще оставалось?
На руководителей декабристов подобный ультиматум Милорадовича должен был произвести впечатление взрыва бомбы прямо посреди их и без того истерических словопрений!
Только шок от сильнейшей психической контузии и может объяснить поведение всего руководящего трио (Рылеев, Трубецкой и Оболенский) на следующий день. Оно не вписывалось ни в какие каноны этики политических руководителей, заговорщиков и революционеров, каковыми все же были эти трое.
Чисто по-человечески Трубецкому и Рылееву было бы гораздо проще заранее — в любой день до 14 декабря — отказаться от своих целей и программ, чем усиленно зазывать в сообщники как можно больше людей, а потом самым нелепым образом не являться на место восстания! Ясно, что такое анекдотическое поведение, едвали ни единственное во всей общечеловеческой политической истории, могло быть вызвано только потрясением невероятной силы!