Читать «Оживший покойник» онлайн - страница 66

Анатолий Олегович Леонов

Архиепископ с сомнением покачал головой.

– Патриарх Феофан прислан Вселенскими патриархами для поддержания на Руси православия и утверждения Филарета патриархом Московским.

Борис Салтыков без всякого почтения перебил архиепископа, махнув на него рукой:

– Чушь. Сам в это не веришь. Православию на Руси ничего не угрожает, а Московский патриарх совершенно не нуждается в чьем-то особом одобрении или утверждении. Приехал Феофан, как всегда, за деньгами. Ничего другое их там давно не интересует. Только вот беда. Денег он от Филарета не получит. Не даст ему денег Московский патриарх… а я дам. Так и объясни Феофану. Сколько нужно, столько и дам.

– Свои, что ли, тратить будешь? – язвительно усмехнулся Арсений. – Смотри, пупок развяжется. По миру с сумой пойдешь. Давать им деньги – все равно что кормить корову с бычьим цепнем. Сколько ни дай, все равно от голода сдохнет.

Борис посмотрел на архиепископа, видимо, искренне пораженным подобным предположением.

– Зачем свои? – удивленно воскликнул он. – Охал дядя, на чужие деньги глядя. В таком деле всегда найдется тот, кто готов вложиться, не считаясь с затратами. И такие люди у меня есть, Владыко.

Они обменялись молчаливыми взглядами. Разговор был окончен. Недосказанности между ними больше не было. Ясности и доверия тоже.

Глава 21. Допрос

В маленькой келье, за дубовой дверью, куда завели отца Феону, стояли изъеденный короедом стол, колченогая лавка и трехногий табурет с дыркой в сиденье. Свет давала лучина в железном светце, воткнутом в край небольшого корытца с водой. Вся конструкция стояла на высоких ножках и особого доверия к своей прочности не вызывала, но делу своему служила, видимо, уже не первый год. На лавке за столом сидел человек в темно-серой епанче с надетым на голову капюшоном и в неверном свете горевшей лучины читал какой-то документ. При виде вошедшего Феоны человек поднял голову и отодвинулся в неосвещенный угол. По помещению распространился тонкий аромат майской розы. Семка – «Заячья губа», мыском сапога поддев табурет, придвинул его к себе и грузно сел сверху, оставив монаха стоять перед собой.

– Скажи, отче, – произнес он развязно гнусавя. – Зачем ты отравил стольника Глеба Морозова? В чем был твой умысел и по чьему наущению ты совершил это тяжкое преступление?

Феона смерил Семку пренебрежительным взглядом и холодно ответил:

– Ты, видно, белены объелся, любезный? Не убивал я его.

Семка оскалился в некоем подобии улыбки и резко подался вперед.

– А я думаю, что ты врешь, честной отец. Показывают на тебя и архимандрит Паисий, и колдунья Меланья, твоя сообщница. Жаль, ты зарезал второго сообщника, Ваську, слугу Морозова. Но и того, что есть, достаточно. Что скажешь, монах?

– Тебе, пес, я ничего не скажу, – презрительно ответил Феона. – А вот с начальником твоим у меня есть о чем поговорить. Так что если хочешь пожить еще какое-то время, то лучше выйди за дверь и не подслушивай. Это не угроза, милейший, а добрый совет. Так это и понимай.