Читать «Любой каприз за вашу душу. Нью-Йорк» онлайн - страница 30

Татьяна Юрьевна Богатырева

И Бонни – тоже. Странный парень. Не менее странный, чем сам Кей. И у них до черта общего и еще больше противоположного. У судьбы оригинальное чувство юмора.

Кей сбежал, потому что отец обещал лишить его наследства – а Бонни сбежал, потому что ему пытались это наследство всучить насильно. Кей ненавидел и не понимал искусства – а Бонни сам был искусством, артистом до мозга костей. Кей придерживался строгой английской морали, за десять лет у него было всего три любовницы, последнюю он содержал уже лет шесть и даже не думал о других женщинах… впрочем, и о ней особо не думал, – а Бонни… Бонни мстил своему биологическому отцу (история в духе Пьюзо, Кей не ошибся) собственной аморальностью и унижением. Он ненавидел себя так, словно сам был Джузеппе Кастельеро. И зная Джузеппе, можно было точно сказать: месть удалась. Старший сын дона (неважно, что по документам – племянник) танцует стриптиз, снимается в порно, отдается за деньги и получает от этого удовольствие. И чтобы добить дона Джузеппе – полгода был чем-то вроде сексуальной игрушки и выходного аксессуара отлученной от церкви скандальной поп-звезды, снимался в ее клипах то в ошейнике, то под парой мужиков, не говоря уже о сотнях непристойных фотографий по всей Сети. Сицилийца, доброго католика и поборника традиционных семейных ценностей должен был удар хватить. Даже странно, что дон Джузеппе жив, и еще более странно – что жив сам Бонни после того, как опозорил фамилию.

– Я хастлер. Это единственное, на что я гожусь. Я продаю свое тело, и меня это устраивает, – в его голосе снова звучал вызов: если тебе противно – уходи, не держу.

Кей покосился на Бонни: псевдорасслабленная поза, слишком поверхностное дыхание, слишком спокойное лицо. Только глаза блестят в свете неоновой вывески прямо за окном номера.

– Что, не нравлюсь? – вызов, щедро сдобренный горечью.

– Нравишься. Редкий ублюдок.

Бонни снова рассмеялся и потянулся. В профиль отлично было видно: возбужден. Как будто не трахнул вечером как минимум двух теток.

– Именно. Больной, ни на что не годный ублюдок. Она так и сказала.

– Сирена?

– Вышвырнула, как обоссавшегося щенка. Все это… – Бонни неопределенно махнул рукой на слегка облезлый потолок, – не имеет смысла. Пустота, приятель. По большому счету мы никому не нужны, даже самим себе. Твой папаша, небось, и не почесался, когда ты свалил.

– Плевать на папашу.

Кей врал. До «плевать» ему было так же далеко, как до инвестиций в марсианское оленеводство. Но лорд Стивен Говард в самом деле не почесался. Бросил уходящему сыну: «Когда надумаешь вернуться, предупреди секретаря заранее», – и отвернулся.

– Ага. По твоей снобской морде заметно, как тебе плевать. Принц в изгнании.