Читать «Человек хотел добра» онлайн - страница 60

Виктор Флегонтович Московкин

Она всегда начинает с этого, как приходит, мы уже к ней привыкли.

Вера спросила, не знает ли бабушка Анна ненароком, что такое «леталис». Бабушка Анна долго думает и говорит виновато:

— А может, знала, да забыла. Слов всяких пропасть, поди-ка упомни.

— Наверно, какое-нибудь медицинское, — делает предположение сестра.

Бабушке Анне теперь не сидится.

— Грамотеев в доме много. И то пойду, поспрошаю.

До ее возвращения я никуда не ухожу. Мне тоже интересно знать, что это за слово.

Бабушка Анна обошла все квартиры, но ничего не узнала.

Тогда Вера решила, что я ослышался, больше расспрашивать нечего, надо садиться обедать.

И мы сели обедать. Не успели ложку ко рту поднести, в дверь тихо постучали. Вошел дядя Ваня Филосопов. В руках у него очки с одним стеклом и потрепанная книга.

— Извините, — вежливо сказал он, топчась у порога.

Вера пригласила его присесть, но он отказался.

— Извините, — повторил дядя Ваня, на этот раз почему-то шепотом. — Вы интересовались словом «леталис». Это латинское слово переводится «смертельный…»

Мама умерла под утро.

Меня словно кто толкает. Я силюсь открыть глаза и не могу. Мне кажется, что в комнате много людей, они ходят и мешают друг другу.

— Зеркало завесьте, — доносится голос бабушки Анны.

Зеркало закрывают, когда в доме покойник, — об этом я где-то слышал. Но никак не могу понять, зачем вся эта суета в комнате. Будто я сижу рядом с мамой, мы пьем чай и слушаем, что говорят вокруг нас.

«Они думают, что я умерла», — шепчет мне мама и нехорошо смеется.

Наверно, я закричал, потому что меня стали успокаивать. Тут уж я совсем проснулся. Поеживаясь от холода, соскакиваю на студеный пол, но бабушка Анна неожиданно сильными руками укладывает меня обратно в кровать.

— Спи, еще ночь…

Она морщится и поминутно вытирает глаза подолом передника. Жалеет маму. Ведь они вместе работали…

Я креплюсь, чтобы не заплакать. В горле стоит горячий комок. Кашляю, но звук получается странный, непохожий на кашель. Мама! Хорошая, милая мама, как же мы без тебя? Плачу, уже не стесняясь.

Маму одевают во все белое, кладут на стол. Соседи расходятся. Каждый, прежде чем уйти, гладит меня по голове. Это почему-то неприятно. Я закрываюсь одеялом. Мне хочется быть совсем одному…

Рядом сладко спит Таня. Она не просыпалась и не знает, что мама умерла.

Никогда не забуду этого дня. Приходили и уходили люди, оставляя на полу лужи от растаявшего снега. Сначала пришла молоденькая девушка из фабкома, Тося Пуговкина, и сказала, чтобы Вера получила ссуду на похороны. Но Вера ответила, что ей сейчас не до этого. Пусть ее Тося Пуговкина извинит, но она никуда не пойдет. Тогда пошел я. Кассирша, у которой я получал, деньги, тоже пыталась погладить меня по голове, но я сказал, что не надо — я не маленький. Она странно стала смотреть на меня да так и проводила своим взглядом до самой двери.

Затем пришла тетка Марья Голубина — Витьки Голубина мать. Она поплакала вместе с Верой и сказала, чтобы Вера не расстраивалась, маму на фабрике уважали и уж всегда помогут, если нам туго придется.