Читать «Хранящая прах» онлайн - страница 26

Властелина Богатова

— А ты где был всю ночь? — поинтересовался княжич.

Припомнив ночную дикую погоню, внутри с новой силой всполошилось все, забурлило, распалив в то ли гнев, то ли волнение неуместное — не разберешься. Арьян повернул голову в сторону двери, туда, где суетился сейчас Митко. Отрок готовил вещи.

— Как только вернемся в Явлич, поеду за Люборадой, — объявил вдруг братец. Приподняв в удивлении бровь, Арьян повернулся. Лицо Данимира вдруг помрачнело. — Вот ты о чем сейчас подумал? — сузил глаза Данимир, раздраженно расправив ворот помятой рубахи.

— Ни о чем. Просто не хочу, чтобы ты совершил ту же ошибку, что и я.

— Нет, тут другое… — покачал головой.

— Знаю я, что «другое» — другим местом думаешь, и кажется, что правильным.

Княжич только кинул взгляд хмурый, оперся руками о края постели, поднялся резко, обдав Арьяна кислым духом браги. Пошатываясь, Данимир, не произнесший ни слова, направился в другую клеть, а оттуда и на улицу к приготовленной Митко бадье для умывания. Грохнула только дверь за ним.

— Неужели обиделся? — крикнул вдогонку Арьян, но в отклик тишина.

Выждал, но ответа не последовало. Арьян сдавил челюсти и отвернулся. Данимир прав, не ему сейчас читать наставления, когда сам завяз в болоте с головой.

Послышали голоса зычные и топот — на пороге появился Ерислав, а за ним и Заримир.

— Ну что, в логово валганов идем! — прошумел Ерислав, заполнив собой весь входной проем, зашел в светлицу, уперся обычно острым взором в Арьяна. — Собрал я доброе число воинов.

Глава 4

Безмятежный отдых после дороги, пошел на прок. Мирина пробудилась рано и ощутила себя лучше. Жар, что взял ее в дороге, схлынул. Вот только на душе тягостное беспокойство. В полнившемся мутным светом шатре, куда поздним вечером ее привели — пусто и тихо, наверное, все еще спали, хотя валганы вставали задолго до той поры, когда небо прояснивать берется, а мужчины так и вовсе спят исподволь.

Мирина приподнялась, да не тут-то было — утренняя тошнота, что терзала ее весь речной путь, всплеснула к горлу, и княжна застыла на месте. Опустилась обратно на подушки и уставилась в низкий потолок — пережидать, когда дурнота затихнет. Все же столько дней подряд на ладье давали о себе знать.

Теперь она вновь в лагере. И вроде бы примирилась с тем, что вернулась сюда, да непросто это было сделать — принять новую, а может быть, и прежнюю жизнь. Мирина будто повисла над зияющий пропастью, где на одном краю навсегда остался отчий дом, а на другом — чужие земли. Один вопрос неуемно бился в голове — нашла бы она мирный жизнь и долю, если б не приехал за ней Вихсар? Как ни гадай — ответ не узнать. Но родное княжество далеким сделалось, и давно уже, с того времени, как умер отец — князь Радонег. Вот и застыла над черной ямой, и ухватиться бы за что-нибудь, да не за что, покачивалась в ожидании, как одинокая былинка на ветру, скованная опасением. Как отважиться шагнуть, хоть и ясно видела, что стезя только вперед вьется и обратного пути нет? Неизвестность пугала. А мысль о том, что скоро она станет женой валгановскому вождю, в голове не укладывалась. Свыклась с тем, что всегда волю его выполняет, хоть и с борьбой. Все ждала, что вот-вот вернется его прошлая грубость и жесткость, готовилась даже кинуться в схватку, но ничего такого не происходило. Это сбивало с толку, и еще подрывало то, как смотрит на нее Вихсар: то льдисто и колко, то пламенно и буйно, что разлетались все мысли разом, сокращалось сердце в комок, и снова пускаясь в галоп. Вихсар и прежний будто, но и другой внутри. Мирина в последние дни все никак понять не могла его, разгадать порывы, и напрасны потуги пробраться в душу его, кружа в ней, как в ночи беспроглядной. Взор черных, как вязкая смоль глаз становился горстями пепла, когда она видела в них свое отражение. Этот мужчина как вихрь: то неожиданно хлынет колючим ледяным потоком, сбивая, то неистово веет жаром, лаская. Мирина вспомнила, как сама покорялась грубой и дикой воли валгана. Он беспощадно свивал, перетягивал невидимыми веревками, вынуждал задыхаться. Его желание колышет все внутри. И как не упасть, чтобы не сгинуть, не сгореть в огне чувств хана?