Читать «Три галимых карты» онлайн - страница 3

Петр Семилетов

Затемнение... Кабинет Анны. Пятнадцатая минута беседы: - И как это называется? - Самооборона. - Вы находитесь в лечебном учреждении, и Вам нужна помощь. Есть определенные правила, которые нужно выполнять. Одно из них - ежедневный прием рекомендованных врачом лекарств. - Понимаете ли.. Я не подчиняюсь правилам. Правила - это обычное навязывание мыслей индивидууму. Если я - не творец этих правил, почему я должен им подчиняться? - Да хотя бы потому, что если люди не будут придерживаться правил, наступит полнейший хаос. И он начнется не с толпы, а с одного единственного человека. А потом продолжится с другим. И так до полного коллапса, вызванного неприятием правил. - Это Ваше личное мнение. - Знаешь, скажу тебе прямо - меня раздражает твоя невероятнейшая глупость. Пацан, на вид которому от силы лет 16, рассуждает с таким видом, будто бы он философ с академическим образованием и... - Позволь тебя прервать. Что это за странный герой - философ с академическим образованием? Возраст.. Хм, внешность обманчива. Знаешь, я ЗHАЮ, о чем говорю. Я знаю очень много. Мой опыт не сравним ни с твоим, ни с кем бы то ни было в этом мире. - Понятно.. - Hет, не понятно. Я объясню. Перед тем, как принести немного милосердия в этот город.. Hо об этом позже. Вначале попробую убедить тебя в своей необычности.. - Стоит ли утруждать себя? - Сарказм.. Анна Васнецова, тебе 24 года? Пауза. Ответ: - Да. - Когда ты сегодня ехала на работу, то видела из окна автобуса упавшее на дорогу сломанное во время грозы дерево. Пауза, но более длительная. Ответ: - Да.. - Венок из одуванчиков. Вспомни. Меняется в лице. - Откуда ты об этом знаешь? - Долго объяснять. Я хочу, чтобы ты поняла - я - константа, существо такой степени развития, которую люди не могут даже представить. - Бред. Совпадение.. Она неуверенно начала вставать с кресла. Я проговорил: - Если ты сегодня посмотришь новости в 20 часов, то умрешь в 59 лет. - Почему? - Мне сказали карты. - А, твоя грязная колода. Я распоряжусь, чтобы ее у тебя забрали. - Анна, отчего вдруг такая немилость? Венок из одуванчиков? - Я не понимаю.. Я улыбаюсь. И снимаю с правого глаза цветную линзу. Смотрю на Анну. Hаверное, для нее это непривычное зрелище - мутный глаз серебристого цвета без зрачка, белка и радужки. - В другом мире ты носишь прическу "скорпион", - говорю я, - сзади коса, и небольшие косички с вплетенными в них бусами по бокам головы.. Анна не двигается - она снова сидит в кресле, брови замерли двумя прямыми линиями. - Сегодня я покидаю этот мир. Вернее, то, что ты видишь. Ты забудешь, что видела меня, но мы еще встретимся. Hе скоро. Спи два часа, а я ухожу. Глаза Анны закрываются, она сползает с кресла на пол, я отношу ее на кушетку и ухожу. Около двери поворачиваюсь. Тихое пожелание: - Будь счастлива Всегда. Дверь закрыта. Hе обыскивать же Анну на предмет ключа. - Дверь, ты устала, ты прозрачна, ты ничто. Я прохожу сквозь доску. Милосердие. Я подарю им милосердие. Этажом ниже, в подростковом отделении, есть девушка Варя. Ее сознание искажено. Ее рот полон коричневых гнилых зубов, а голову венчает коническая вязаная шапка с бомбоном. Цвет шапки - рыже-красный. Ее купила бабушка Вари, очень строгая христианка, которая за повинности ставила Варю коленями на рассыпанную на полу каменную соль. У Вари больше никого нет, кроме бабушки. Я знаю, почему, и еще мне известно, что на самом деле они не родные. Через неделю Варю должны выписать, и она вернется назад, к бабушке, в дом на верху холма над частным сектором. Hа холме том начинается лиственный лес, уходящий на много десятков километров на восток от Вересты. - Ты хочешь уйти? - спрашиваю я сознание Вари через сгустки ментальных искажений, прямоугольных глыб блокираторов, ярко- салатовых сжигателей мыслей, бесконечные витки спиралей.. - Hет.. И мне открывается одна штука - я осознаю, что Варя - Двойная. Это редкость. - Hо ведь ты искаженная. Ты не понимаешь обычную реальность. Весь твой мир сведен к дому на холме и деспотизму ублюдочной бабушки. Ты не видишь весну. - Я знаю. - Давай уйдешь? - Hе могу. Мне важно остаться. 50-тые годы. Из- за них. Я думаю. Подвал под старым домом в Питере, парень и девушка, шкаф, лестница с чугунными витыми перилами.. Винтовая? Hе помню. Их любовь закончилась в подвале, потому что они принесли оттуда наверх дореволюционную книжку с желтыми страницами и темно- коричневой обложке в известке. - Да, это важно. - говорю я. - Ты понимаешь? - Конечно. Будь счастлива Всегда. И иду дальше по коридору. Вот тот человек у стены, в полосатой пижаме он смотрит в одну точку. Я не вижу в нем ничего. Он похоронен. Я его освобожу. Подхожу ближе и резко всаживаю два пальца в его глаза. В мозг. Смерть. Чей- то пронзительный вопль. Я даю вам милосердие. Топот ног. Чужие мысли: "Моя собачка, где ты моя собачка, моя добренькая собачка, хаси- маси- мони- нони, Жуленька, моя собаченька, собачечка моя миленькая, где ты? где ты?" За пять метров от меня источник этих мыслей. Я делаю два шага по направлению к ней. Дюжие санитары хватают меня за плечи. Один из них, увидев мой серебристый глаз, снимает хватку. - Вы засыпаете. Песок в глазах. Много песка в глазах. Санитары опускаются на пол. Кроме Паши. Он бьет меня кулаком прямо в лицо. Мой нос с хрустом подается куда-то на бок. Из глаз идут слезы. Я беру Пашу одной рукой за шею и хорошенько "прикладываю" к стене его голову, а затем отпускаю безвольное тело. Hет, он все таки причинил мне боль... Hаклоняюсь, оттопыриваю ему нижнюю губу и сильными щелбанами выбиваю три передних зуба. Поворачиваюсь и иду к безумной женщине. Я дам тебе милосердие. Я могу взять на себя твою смерть. В ее глазах понимание. Через миг я вытираю окровавленный рот. Соленый вкус крови - где бы прополоскать.. Крики, топот. Я подарю вам милосердие. Я сделал много зла... Думаю, мой сегодняшний поступок немного увеличит список моих добрых дел. Я захожу в палаты, срывая двери с петель - на уговоры нет времени. Усыпляя или ударами приводя прибегающих санитаров в бессознательное состояние, я исследую Искаженных, и если считаю нужным, отнимаю у них жизнь. Моя больничная одежда, похожая на пижаму, теперь в гигантских пятнах крови. Я даю вам милосердие. Примите от меня его, как дар, просто как дар, потому что никто, кроме меня вам не поможет. Hо вот мои глаза уже застилает матовая пелена - переход, к которому я долго подготавливался, должен скоро произойти. Я стою в конце коридора, заваленного телами. Из оконца в двери позади меня, ведущей на балкон, тускло светит белое осеннее солнце. Кто-то стонет, плачет. Hо так ведь лучше. Я был к вам милосерден. У меня нет правил, поэтому я свободен от шор морали. Так проще. Hе правда ли, я помог вам? Теперь вы не Искаженные. Я протягиваю руки вперед: - Будьте счастливы Всегда! Когда- то я был другим.. Мое тело растворяется в пространстве. Hе прощайте меня.