Читать «Рабыни дьявола (Ты, Марианна)» онлайн - страница 141

Жюльетта Бенцони

– В Чьоджии?

– Да, одного эфиопа! Бедняга сбежал от ваших добрых друзей турок, где он был рабом, и я нечаянно встретил его в порту, куда пришел за грузом. Да вот, вы можете его увидеть вон там, он сидит верхом на рее.

Что-то вроде холодка, который не имел ничего общего с окружающей температурой, довольно низкой для этого времени года, пробежало по Марианне. Так поразивший ее человек – ей показалось, что у него действительно были светлые глаза, – оказался беглым рабом. А другие слуги, о которых упомянул Язон, тоже были беглые? Она с неприязнью вспомнила, о чем говорил Жоливаль. И поскольку она не могла вынести ни малейшего сомнения в порядочности любимого, она решила сделать обходной маневр.

– Я заметила его. Ваш «бедняга» довольно красив… и так отличается от этого, – добавила она, показывая на Тоби, опорожнявшего ведро за борт. – Он тоже беглый раб?

– Среди негров существуют различные расы, так же, как у белых. Эфиопы считают себя потомками царицы Савской и ее сына от Соломона. У них обычно более тонкие и благородные черты, чем у других африканцев… и также дикая гордость, непримиримая с рабством. Иногда у них более светлая кожа, как у этого, например. Что касается Тоби и Натана, почему вы думаете, что они беглые? Они от рождения служат моей семье. Их родители были совсем молодыми, когда мой дед купил их.

Холодок превратился в лед. У Марианны появилось ощущение, что она проникла в новый и не вполне нормальный мир. Она никогда не представляла себе, что Язон, гражданин свободной Америки, мог рассматривать рабство как вполне естественное явление. Конечно, ей было известно, что торговля, по выражению Жоливаля, «черным деревом», запрещенная в Англии с 1807 года и вызывавшая недовольство, но допускавшаяся во Франции, полным ходом процветала на Юге Соединенных Штатов, где черная рабочая сила представляла гарантию богатства страны. Конечно, она знала, что Язон, «южанин», родившийся в Чарльстоне, вырос среди негров, работавших на отцовской плантации. (Он ей как-то рассказывал со своеобразной нежностью о своей черной кормилице Деборе.) Но этот вопрос, который внезапно предстал перед нею в своей грубой реальности, всегда казался ей абстрактным, каким-то безжизненным. Теперь она оказалась перед лицом другого Язона Бофора: владельца рабов, говорящего о купле или продаже человеческих существ без большего волнения, чем если бы речь шла о паре быков. Видимо, такой порядок вещей был для него естественным. Учитывая состояние их теперешних отношений, для Марианны, возможно, лучше было бы скрыть свои впечатления. Но она не умела противиться побуждению сердца, особенно когда дело шло о любимом человеке.

– Рабы! Как странно звучит это слово в твоих устах! – прошептала она, инстинктивно отмечая неестественный церемониал и наивную жестокость, которые он установил между ними. – Ты, который всегда был для меня прообразом, даже символом свободы! Как только можешь ты произносить его?

В первый раз с начала их беседы она ощутила на себе откровенно изумленную синеву его взгляда, простодушного по натуре; но язвительную улыбку, которую он ей продемонстрировал, никак нельзя было назвать дружеской.