Читать «Преступления страсти. Жажда власти (новеллы)» онлайн - страница 131

Елена Арсеньева

Не тут-то было.

Спор между выборными из стрельцов и знаменитым проповедником старообрядчества Никитой Пустосвятом, с одной стороны, и архиереями и царевной – с другой, длился не слишком долго. Стоило Никите выкрикнуть: еретики, мол, во главе с Никоном поколебали душу царя Алексея Михайловича, как Софья подхватилась с места:

– Если Никон был еретик, значит, отец и брат наши были еретики? Значит, цари не цари, архиереи не архиереи? Мы такой хулы не хотим слышать! Мы пойдем прочь из царства!

Это была самая страшная угроза, которую Софья уже не первый раз пускала в ход. Но, похоже, она уже малость поизносилась и начала утрачивать свою силу. Сильвестр, который тоже присутствовал при сем богословском споре, отчетливо услышал несколько презрительных выкриков:

– А пора, пора вам, государыня, в монастырь. Полно царство мутить! Нам были бы здоровы отцы наши государи Иван да Петр, а без вас пусто не будет!

Софья прикусила язык… К счастью, дерзкие голоса были заглушены общим хором перепуганного народа:

– Как можно из царства вон идти? Мы за государей головы свои положим!

Обошлось на сей раз. Спор закончился обещанием правительницы потрафить и раскольникам, и тем, кто придерживался новой веры.

А ночью в Софьиных палатах снова собрались те же лица: Сильвестр, да князь Василий, да Федор Шакловитый. И решено было, что князь Хованский, за которым стоят все стрельцы-раскольники, стал слишком опасен, а потому государыня-царевна в услугах его более не нуждается…

Тут Сильвестр Медведев несколько приуныл. Не потому, что настолько уж по нраву был ему хитрющий Тараруй или тошно было наблюдать, как отрекается Софья от человека, которому обязана властью. Просто падение Хованского было связано со стремительным возвышением, вернее, взлетом Федьки Шакловитого. Именно он подсказал Софье воспользоваться тем же оружием, которое уже один раз сослужило ей службу: самой устроить против себя заговор. Во дворец подбросили подметное письмо, якобы писанное стрельцами и посадскими людьми, коим стало сведомо, что Хованский собирается убить обоих царей, царицу Наталью, патриарха и архиереев, одну из царевен взять за своего сына, а остальных постричь в монастыри, а вдобавок поубивать всех думных людей, которые стоят против старой веры.

Подсказка Федькина была хороша, Сильвестру впору волосы рвать, что не ему догадка сия пришла в голову. Эх, перещеголял его ученик, худородный ярыжка, площадной дьяк Шакловитый, по всем статьям перещеголял! Похоже, та же мысль явилась и князю Василию Васильевичу, который тоже ревниво и завистливо поглядывал на оживленно разговаривающих Федора и Софью. А вскоре Сильвестру стало ясно, что и ученица его, царевна Софья, тоже обошла своего учителя. Ибо она немедля велела царскому семейству уезжать вон из Москвы, собралась и сама, а напоследок написала письма в стрелецкие полки, где весь майский мятеж, организованный Хованским, объявила делом воровским и разбойным. То есть она сняла с себя всякую обязанность быть благодарной Тарарую – и признала его своим давним врагом, который заслуживает теперь только смерти.