Читать «Мужская солидарность (сборник)» онлайн - страница 78

Руслан Бек

С радостными воплями Максим бросился к отцу, который никак не отреагировал на него. Все, что Ирина проделала на канате, он видел и от этого пребывал в шоковом состоянии. Как завороженный он смотрел на канат.

– Миранда, – произнес он отрешенно.

– Что Миранда? – спросила Ирина.

– Это коронный номер Миранды, – так же отрешенно пояснил он.

Артем перевел взгляд с каната на Ирину, после чего, протерев спиной косяк двери, присел на пол. У него был вид человека, находящегося на грани помешательства.

Затаив дыхание, Ирина смотрела на Артема так, будто он на смертном одре, и она боялась не услышать его последнего слова.

– Это ты, – наконец, после продолжительного молчания, изрек Артем, – Миранда.

Ирина, опустив глаза, дрожащим голосом промолвила:

– А я думала, что это так и останется для тебя тайной. Много же понадобилось тебе времени, чтобы раскрыть ее. Впрочем, ничего удивительного. Перед тем, как начать новую жизнь, я сделала пластическую операцию и поменяла цвет волос. Да еще, как-никак, десять лет прошло. Вот ты и не узнал меня. Меня никто не узнает. Это и было моей задачей – стать неузнаваемой.

– Как ты могла скрыть от меня это?! И столько лет! – сказал Артем, подавленный своим открытием.

– Чтобы потерять тебя еще раз?! – откровенно призналась Ирина. – Ведь ты не узнал же меня тогда, когда я подошла к тебе на стоянке. Ты сам подтолкнул меня к тому, чтобы оставить тебя в неведении.

Максим испугано смотрел то на отца, то на мать, чувствуя, что произошло нечто страшное. В итоге он не выдержал и навзрыд зарыдал. За ним расплакалась и Ирина. Глядя на плачущую жену и рыдавшего сына, готов был лить слезы и сам Артем.

Сожаление

Старость пришла, словно за один день. Она пришла невероятно быстро.

Мое сердце все чаще давало о себе знать. К моему букету болезней еще и это. Ох, как ужасно чувствовать себя кладом недомоганий: боль в желудке и в пояснице, изжога, бессонница, а теперь вот – дела сердечные мои. Но если со всеми болячками я справлялся, то с сердечной болью у меня ничего не получалось. Когда она начиналась, я не мог даже пошевелиться. Казалось, еще секунда-другая, и сердце остановится. А оно хилое и не думала не стучать. Я знаю, умирать мне придется долго и мучительно. Вот бы сразу – гоп и все! Так нет, я пройду весь ужас старости, и только потом, всего выжитого, Господь Бог заберет меня к себе. Зачем я нужен буду такой никчемный? Ежели попаду в ад, мучить и терзать будет просто некого. Хотя почему «ежели»? Я точно попаду в ад, рай мне не светит – мне его не видать как своих ушей. Единственно, что хотелось бы, позволю высказать себе такое пожелание, так это то, чтобы учли на этом свете все мои мучения, за счет которых я смог бы получить там, в пекле, некие послабления. Дай-то Бог, будем надеяться на снисхождение.