Читать «Звездный попаданец» онлайн - страница 244

Виталий Иванович Храмов

Никакой команды не было, но изменение курса корабля я почувствовал сразу. Потому что меня сильно вмазало в стену. Дополз до кресла, вскарабкался в него, упал в его компенсирующее поле. Правильно. Нечего нас жалеть. Жалеть надо – время. Оно – всегда – упущенное.

Обзорных экранов рядом со мной не было. Небольшое оконце иллюминатора показывало только черноту. Обычное в таких случаях проецирование сигнала на нейросеть мне было недоступно ввиду отсутствия сети как таковой. Вот и осталось только тупо смотреть прямо перед собой. Терпя перегрузки.

И – думать. Ибо теперь процесс этот стал очень небыстрым и очень непростым. Процесс размышлизмов, я имею в виду. И проклинать при этом судьбу-злодейку. Материть садистов и самого себя, с иронией вспоминая, как я гордился, каким я стал умным! Был – умным. Даже – заумным. В том самом негативном использовании этого выражения. Потому как стоило из меня пропасть нейроускорителям, имплантатам, искинам и вычислителям, ёмкостям хранения данных – всё! Сдулся умник. И оказалось, что тот уровень мыслящей активности, каким я владел всю жизнь, мой, базовый, так сказать, крайне неудовлетворительный. Стал. Привычный. Был. Раньше. А сейчас очень неприятно и больно ощущать себя тупорылым тугодумом. Очень некомфортно. Быть тупым.

Обретение нейросети и связанных с нею благ происходило незаметно и интуитивно понятно. Как само собой разумеющееся. Вся эта «дополненная реальность», внутренняя «форточка» в башке, управление техникой мысленными усилиями – всё это пришло постепенно. И незаметно стало обыденностью. А теперь – пропало. И ощущалось это – как потеря мною половины возможностей. Будто у меня отрезали вместо нейросети – левую сторону тела. И теперь – всё олрайт! Ослепший, оглохший, полупарализованный инвалид хрипит от перегрузок в кресле, неспособный даже активировать медблок «Кабши», чтобы ввести себе препараты, облегчающие перенесение перегрузок.

Ну и, разумеется, система, не видящая меня в упор без вшитых в меня «проводов, полупроводников и диодных пар», игнорировала наш переход в подпространство. Пёс и экипаж корабля – в отрубе. А вот мы с Ваней – смотрим друг на друга.

И поначалу широко разрекламированных прелестей подпространства я просто не заметил. И только потом увидел, что на корабле – имеется привычная атмосфера (а не разреженный, пересушенный воздух), притяжение, привычное мне, которое в Содружестве считается довольно немилосердным. Я заметил, что их стандарт силы тяжести меньше земного. Я не специалист, чтобы оперировать цифрами, но с таким притяжением, какое у них стандартно на станциях и кораблях, я бы на Земле стал бы абсолютным чемпионом по всем физическим дисциплинам. Стира, кстати, тоже считалась «тяжёлой» планетой. Хотя и там я мог влёгкую запрыгнуть в окно третьего этажа.

Так вот, на корабле вдруг стало светло и «тяжело». Но «Кабши» вновь перестал ощущаться. Как раньше.

– Вань, а Вань, – зову я друга.

Только вот его нет. И остальных – нет. И вообще – ничего нет. Никакого космоса, никакой безумной бойни всех против всех, этих головоломок, хитросплетений политики вселенских масштабов. Я сидел в любимом кресле у себя в зале, в собственной квартире, перед выключенным телевизором.