Читать «Герой дня» онлайн - страница 43

Кипхардт Хайнар

– Все в ажуре, - успокоил он Рудата, который бросился ему навстречу.

– В овраге эсэсовцы, - торопливо сказал Рудат. - Машины три, не меньше. Я им живым не дамся.

Он открыл затвор пулемета и вставил новую ленту.

– Фиг они нас поймают, - сказал Пёттер. При их-то неповоротливости. Пошли.

Эсэсовцы явились сюда наверняка не ради них. Минут пять в запасе еще есть, можно отыскать другой выход или хотя бы приличное укрытие, прежде чем каратели доберутся сюда.

Пёттер потащил Рудата через неведомые коридоры и пещеры, через бессмысленный лабиринт, который почему-то все равно уходил вверх. Его не оставляло чувство, что там есть выход - кусты, кроличьи норы, птицы… Именно кусты, кроличьи норы и птицы того песчаного карьера, где он играл мальчишкой, давали ему эту уверенность.

Как бы то ни было, надо отсюда выбираться.

* * *

Наконец они очутились в низенькой полуобвалившейся пещере. Ощупали потолок - корни, стена - сплошь крупные булыжники, точно скрепленные раствором. Значит, поверхность совсем близко. Лежа на спине, они начали штыками рыть землю. И тут услышали над головой шаги. По-видимому, разведпатруль. Затаились, выжидая, пока он уйдет. Снова начали копать - снова шаги, и лабиринт внизу тоже ожил. Отдаленные шорохи, голоса, которые то будто приближались, то опять удалялись, поспешные шаги над головой - и на несколько секунд полная тишина.

– Я им живым не дамся, - повторил Рудат.

– Слушай, ты можешь заткнуться, а?

Пёттер долбил каменную стенку, но та не поддавалась. Выковыривал булыжники и запихивал их в лаз, по которому они сюда попали, замуровывая себя и Рудата, точно в могиле. Воздух наполнился пылью, и вскоре от недостатка кислорода оба прерывисто задышали. Легкие и бронхи жгло огнем, словно они хватили перцу. Шорохи внизу слились в отдаленный гул, а они прикидывали, через сколько минут задохнутся - через двадцать или через тридцать, если в промежутках между приступами кашля будут дышать неглубоко и спокойно.

Рудат вспомнил, как однажды читал, что перед лицом смерти и в отчаянии человек взывает к богу, и подумал, что это затасканный вздор для душещипательной писанины, - сам-то он не взывал ни к чему. Он обливался холодным потом, ледяные струйки текли по телу, а дышать становилось все труднее. Он заставлял себя думать о тех трех-четырех людях, которые погорюют о нем с месяц-другой, но в сознании неотступно билось, что умирает он ни за что и двадцать два года жизни прошли впустую. А еще что-то в затуманенном, жаждущем кислорода мозгу твердило, что его обманом лишили этих двадцати двух лет и что он не позволит украсть у себя и что остальное, что он хочет жить и должен что-нибудь сделать. Он опять зашелся кашлем и рванул ворот френча. Перевернулся на живот, чтобы выплюнуть поднимавшуюся из легких жижу, может быть кровь, и инстинктивно схватился за пулемет. Судя по звуку, Пёттер снова у булыжной стены, методично пинает ее ногами. Рехнулся он, что ли? Рудат подполз к нему, хотел оттащить, но вдруг стена действительно подалась, и в образовавшийся пролом хлынул воздух, почему-то пахнувший антисептиком. Они орудовали штыками, расширяя дыру, чтобы можно было в нее протиснуться. Копали осторожно, стараясь не шуметь. Один раз пришлось остановиться: кто-то был вблизи забитого камнями хода. Казалось, огромный зверь вынюхивает след, [88] и Рудат подумал, что это, наверно, Цимер шныряет в лабиринте и, по обыкновению, сморкается пальцами.