Читать «Выход где вход» онлайн - страница 17

Татьяна Алексеева

Раньше ей казалось, что только непрерывный как нитка поток людей и машин объединяет разрозненные районы Москвы. Толпы людей в метро, в переходах, на улицах… Поток легковушек, автобусов, маршруток и грузовиков… Город-дорога, город-вокзал, город-стройка. Он разваливается и строится одновременно.

Метро, вокзалы, ларьки. Рынки, гаражи и помойки. По окраинам — километры грязно-серых панельных микрорайончиков. Ближе к Центру — оазисы внушительных сталинских саркофагов. Последние годы Москву усеяли небоскребы — конфетных расцветок, в тонированном стекле, зеркально отражающем окрестности. Современная версия сталинского ампира с призывной 'растяжкой': 'Продается'.

Незастроенные кусочки пространства усеяны обертками, битыми стеклами, какашками и сплющенными банками из-под пива. Возле каждой станции метро на тротуаре пестреет множество белых кружочков. Это — сплюнутые и втоптанные в асфальт ошметки жвачки. Со всех сторон одновременно надвигаются тучи торопящихся, тревожных, толкающих и не видящих друг друга граждан.

' — Как все это можно любить?' — часто спрашивала себя Вера.

Она чувствовала, что любит именно это — свой город, со всеми его помойками. Но сегодня к привычной смеси озлобленности и нежности прибавилось тупое отчаяние. Словно Марина своим решением вынесла приговор этому сумбурному и нелепому городу. И все, кто оставался в нём жить, делали это лишь по бедности, не позволяющей тронуться с места. Или, наоборот, потому что обросли здесь собственностью, которую жалко бросать. Вера даже не заметила, как провалилась в позорное самобичевание, в тоскливые мысли о чужом богатстве. С утра ей казалось, что подруга уезжает именно от неё. А сейчас вдруг дошло, что Марина убегает от всего, что сама она здесь любит, терпит и принимает как должное.

Очнулась Вера лишь возле собственного дома. Все перемешалось на небольшом пятачке, где он стоял. Не углядишь, какому дереву что принадлежит. Гроздья ясеневых семян в суматохе ветвей скрестились с березовыми сердечками и кленовыми звёздами. Вера загляделась на деревья, запрокинув голову. Подставила лицо небу и древесному шелесту. Только в такие минуты она и забывала обо всем. Освобождалась от забот, тоски и недовольства собой. Солнце, порадовавшее её с утра, куда-то ушло. Небо в облаках стало белым. 'Как потолок? Как лист бумаги? Как подушка? Как вата — в коробке с ёлочными игрушками?' — мысленно перебирала Вера.

Ну, вот она и дома. Первым делом быстренько сбросить информацию Никите, чтобы разрешить себе хоть на час забыть о недвижимости:

— Марь Иванну на Овощном проезде вроде забирают! Появились сразу два покупателя. Обещали вечером перезвонить. Мне симпатичнее те, кто без риелтора. А у вторых риелторша нарочно квартиру обижает, недостатки выискивает, чтобы цену сбить. Марь Иванна это видит и настроена против них.

— Пусть выискивают. За это еще и приплатят! — сразу оживился Кит. — А не захотят — другим отдадим. Сейчас мы им нужны, а не они нам.

Но Вера бросила трубку, не дослышав. Она уже загремела кастрюльками, захлопала дверцей холодильника. И почти сразу — звонок в дверь. На всякий случай стоит глянуть в 'глазок': вдруг не Петька? Сын с громоздким рюкзаком и довольной физиономией ввалился в дом. Умотавшись в школе и еле передвигая ноги, на пороге он всегда расплывался в улыбке. Знал, что мама чуть ли не шаги его на лестнице слушает. Заранее чувствовал себя 'подарком'. 'А потом у них, мужиков, это на всю жизнь так и остаётся! — опасливо делилась с Мариной Вера. — Сплошь и рядом бывает, что мамы давным-давно нет. Но ощущение себя 'подарком', центром вселенной, у мальчиков никуда не девается. Только вот окружающим уже не объяснишь…'.