Читать «Бесы с Владимирской горки» онлайн - страница 26

Лада Лузина

Со стороны, высившийся на краю горы, почти прямо над кручей Злато-Михайловский монастырь походил на неприступную крепость, особенно с тех пор как в XVIII, аккурат перед последней страшной чумой, его обнесли высоким белым забором.

Но было в этом заборе одно тайно место, скрытое от всех за спиной келий и трапезной, где в сумерки, зная несколько заветных щербинок, можно было забраться на кирпичную преграду, сидеть там, лузгать семки, купленные на толкучке у входа, и смотреть без конца на разливы Днепра и падающий вниз обрыв под святой обителью…

И одиноко стоящую внизу на постаменте фигуру князя Владимира с семиаршинным крестом, на которого не только старец Пафнутий, но и все старожилы монастыря и двадцать лет спустя по-прежнему косились как на навязанное им проклятое идолище.

И говорить здесь Алексею и Федору можно было о всяком, уже не таясь.

И о том, что всего двадцать лет назад памятник этот вызвал нешуточный скандал, с тех самых пор, как покойный митрополит Филарет отказался освящать его и нарек новым языческим идолом.

«…теперь мы прокляты, прокляты», – все двадцать лет повторял старец Пафнутий.

И о том, что языческий идол Перун и впрямь стоял некогда тут, в этом месте, именуемом Чертовым беремищем, о чем писал и блаженный игумен Михайловского монастыря иеромонах Феодосий Сафонович, как бы намекая: все, что находится за монастырским забором – обитель чертей и бесов. (И не зря, видно, судачили в Киеве, будто некогда тут, на Чертовом беремище, собирались все киевские ведьмы).

И о том, что когда-то эта чертова гора принадлежала монастырю.

До секуляризации 1786 года Михайловский был отдельным княжеством – маленьким царством. И старожильцы любили вспоминать, что владели не только монастырской Михайловской горой – их монастырю принадлежало пол-Киева: и Крещатик, и половина Печерска, и часть Клова, и все земли от Львовских ворот до Шулявщины.

Теперь же монастырь зависел лишь от помощи царской казны и подношений своих прихожан, посещавших Михайловский ради честных мощей святой девы Варвары

– Что с тобой происходит? Неужто ты впрямь собирался обетницу у Варвары украсть? Или дразнил меня? – спросил Алексей у Федора.

– Может, дразнил. А может, и собирался… Возьму вот и украду, – приятель смотрел на проплывавший по Днепру пароход с большим колесом. Раньше они часто вместе глядели вслед челнам и гадали, куда плывут все эти люди, но нынче спрашивать не было смысла – заранее известен ответ. Из Киева, прочь, прочь от смертоносного дыхания холеры.

Снизу, с Подола, летел похоронный благовест.

– Но зачем?

– А затем, что больно ты, Алеша, послушный, – сквозь зубы проговорил Федор.

– Я же послушник… не буду слушаться – так сразу ослушником стану, – пошутил Алексей.

– Ты в Варвару свою точно влюблен, – сказал Федор.

– Как мне не любить ее? Она меня от смерти спасла – исцелила! А завтра она всем-всем поможет.

Тут Федор почему-то спорить не стал. Спросил:

– Пойдешь с Петром завтра на похороны в Лавру?

– Кто же мне во время холеры такое послушание даст?