Читать «Ангелы мщения. Женщины-снайперы Великой Отечественной» онлайн - страница 96

Любовь Виноградова

О том, что это было не так, Калерия Петрова узнала лишь через двадцать пять лет после войны: тогда, при Брежневе, фронтовикам стали оказывать почет и встречи с фронтовыми товарищами, собрания ветеранов стали традицией. На одной из встреч Калерия увидела Любу Танайлову. Эта женщина прошла немецкий лагерь и выжила, дожила до освобождения лагеря американцами, а Нестерова в лагере умерла. По возвращении Танайлова отсидела уже в советском лагере — судьба, которая постигла десятки тысяч советских женщин-военнослужащих, захваченных немцами. Условия в этих лагерях не так уж отличались от немецких. В лагере ПФЛ № 0308, где в число заключенных входили женщины с освобожденных территорий и женщины, побывавшие в немецком плену, комиссия выявила, что «суп приготовлен из неочищенной и частично гнилой картошки и поэтому имел гнилостный запах и был крайне неприятным на вкус…». В лагере был недостаток воды, поэтому помещения вообще не мыли. Не мыли и «спецконтингент» — заключенных. На момент приезда комиссии они не были в бане и не стриглись уже два месяца. Люди были слабые, завшивленные, с кожными заболеваниями. Больных никто не госпитализировал. На работу в шахту, за два или три километра, «спецконтингент» ходил «без какой-либо теплой зимней одежды». Дистрофиков водили на работу вместе с остальными.

Кого-то из тех, кто был в плену, спасали боевые ордена, славная боевая биография до плена или, с большей вероятностью, участие в военных действиях после побега из лагеря.

Пилота штурмовика Ил-2 Анну Егорову сбили недалеко от Варшавы. Ее стрелок-радист Дуся была убита, а Аню в последний момент каким-то чудом выбросило из падающего горящего самолета, и она, рванув кольцо парашюта уже близко от земли, спаслась. В плен она попала еле живая, со страшными ожогами и переломами после удара о землю — парашют раскрылся только частично.

Спасла ее, умирающую, советская медсестра Юля Кращенко, не отходившая от нее ни по дороге в лагерь, ни в лагере военнопленных в Кюстрине. Юля попала после Кюстринского лагеря в страшный женский концлагерь Равенсбрюк, но выжила и там. Она встретилась с Егоровой после войны. Военнопленный советский врач лечил раненую летчицу, пленные, принадлежавшие ко множеству разных национальностей, восхищаясь ее мужеством, передавали ей кусочки хлеба и сахара, сшили тапочки, сплели из соломы сумку, украшенную красной звездой. Рискуя жизнью, заключенные сохранили Анины ордена и партбилет. Поведение этих измученных, больных и голодных людей, товарищей по несчастью, поразило Егорову мужеством и человечностью. Майор Смерша, к которому она попала после освобождения на фильтрационный пункт, прекрасно видел, что она еле стоит на ногах, а затянувшая ожоги тонкая кожица потрескалась и из трещин сочится кровь. Но сесть не предложил. Называл он освобожденную из плена летчицу исключительно «немецкой овчаркой». «Где взяла ордена и партбилет? Почему сдалась в плен? Какое было задание? С кем должна была выйти на связь?» Кошмар продолжался десять суток, каждую ночь. Офицеры и охранники постоянно ее оскорбляли, в туалет водили под конвоем, кормили раз в сутки. Спасло Анну Егорову то, что бывшие заключенные и врачи кюстринского лагеря, узнав, что ее забрал Смерш, написали туда все, что знали о летчице, в том числе о состоянии, в котором она попала в плен, и о ее смелом поведении в лагере. Сообщив ей, что она прошла проверку, офицеры Смерша сказали, что Аня может идти. С трудом ей удалось получить справку о том, что прошла проверку. Транспортом ей, едва держащейся на ногах, конечно, никто не помог, но это было не важно. Скоро она уже была в родном полку.