Читать «1000 вольт над уровнем сердца» онлайн - страница 56

Валентина Иванова-Спирина

Ветеран

Я самый главный сумасшедший, В забытой богом стороне, Я ветеран, войну прошедший, И пыль веков лежит на мне. По жизни шел, друзей теряя, Ну и, конечно, находя, Те, кто ушли, из окон рая, С укором на нём глядят. И стыдно им, я стал безвольным, Сентиментальным стариком, Друзьям наверно очень больно, Что я с врагами их знаком. Простите, парни, так сложилось, Превратность ссученной судьбы, Я помню, моё сердце билось, Потом вдруг тьма, потом… гробы.. И нет моей вины, что выжил, Что я не сдох от страшных ран, Меня укрыла вражья крыша, Вдова молодка, гибкий стан. Она меня с руки кормила, Отваром из целебных трав, Как за дитем за мной ходила, Закон войны презрев, поправ. Войной израненное сердце, Истосковалось по любви, И так хотелось мне согреться, Внутри шептало — шанс лови. А ночью мне явился призрак, Мой старый друг, военный брат, Сказал чуть слышно, с укоризной, Узнал меня? Иль мне не рад? Ты жив лишь потому, что телом, Тебя тогда своим прикрыл… Нас смерть двоих забрать хотела. Ты помнишь это? Иль забыл? — Я помню всё — ему ответил, И каждый день и каждый миг, Но ты закончил путь на свете, А я почти уже старик, А что я видел? Пушки? Ружья? Окопы с трупами друзей? И так уж было это нужно? Нам выяснять кто был смелей? Одна страна — одна граница, И солнце нам одно на всех, И разве стоит насмерть биться, За чей то призрачный успех? Ведь выгодна война такая, Внутри страны, между собой, Лишь тем, кто денежки считает, Которые текут рекой. А нам с тобой, обычным смертным, Война ни к черту не нужна, Мы дети леса, гор и ветра, Одна на всех у нас страна. Мой друг сидел и горько плакал, — А ведь я мог иметь детей, И жить в стране под общим флагом, Жить для страны, её идей. Мы стали мясом в этой бойне, В гражданской пламенной войне, Мы ошибались и мне больно, За тех кто там погиб — вдвойне. И я прошу — ты дашь мне слово, Что будешь жить за всех за нас, И в строй солдат вернешься снова, Лишь для страны в опасный час. И я тогда ему поклялся, Что буду жить смертям назло. С тех пор мой друг не появлялся, А мне неслыханно везло. Я выживал, когда не верил, Я жил и жил за сроком срок. Я стал седым и крылья белые, Мне помогали средь дорог. Я самый главный сумасшедший, В забытой богом стороне, Я ветеран сквозь ад прошедший, И пепел стал дорогой мне.